В конце февраля 1851 г. я был в первый раз в великолепном Петербургском ботаническом саду{} по следующему случаю. Министр Императорского двора князь Петр Михайлович Волконский{}, в ведении которого состоял этот сад, был чрезвычайно недоволен директором сада и просил Государя поручить производство над ним следствия Клейнмихелю, так как директор сада обвинялся, между прочим, и в излишних расходах по перестройкам оранжерей. Клейнмихель назначил следственную комиссию, которой я был членом. Из ответов директора сада на наши вопросы, я вынес впечатление, что он был человек ученый, любивший свою часть, мало понимавший в постройках и еще менее в отчетности, но что с его стороны злоупотреблений не было, а если таковые и были между его подчиненными, то не в большом размере; преследование же против директора казалось мне следствием интриг. Не помню, чем это дело кончилось; впоследствии сад из ведения Министерства двора был передан в ведение Министерства государственных имуществ.
Свободное копирование
