Путь из с. Дмитриевского в м. Почеп следовал через Курск; верстах в 4-х от этого города было поместье Аркадия Аркадиевича Нелидова{}, вдовца, который был женат на сестре графини Клейнмихель.
Он пригласил графа с семьей и со свитой остановиться у него в доме. Не будучи знаком с A. А. Нелидовым и не получив от него личного приглашения, я нашел более удобным остановиться в Курске на каком-то довольно грязном постоялом дворе. Конечно, я каждый день ездил в имение Нелидова, очень высокомерного господина, имевшего одну дочь, тогда еще ребенка, {но которая должна была быть} со временем богатою невестою; {она умерла при жизни отца, тоже уже умершего}.
Все курские власти являлись к Клейнмихелю; подобострастие к нему губернатора Устимовича{}, состоявшего под его особым покровительством, понятно, но мне показалось странным, что вице-губернатор Селецкий{}, человек, по-видимому, порядочный, вел себя относительно Клейнмихеля с таким же подобострастием. По целым часам мы ходили по прекрасному парку в имении Нелидова, и все курские власти, а в том числе и Селецкий, под жгучим солнцем, никогда не надевали шляп. Клейнмихель, конечно, ни слова не сказал бы им, если бы они накрылись; принадлежавшие к его свите шли рядом в фуражках; он же никогда не приглашал {упомянутых господ} надеть шляпы. Впрочем, не одно чувство подобострастия умел вселять Клейнмихель в лицах, которым хотел нравиться. Проведя целый день с Селецким в имении Нелидова, я получил приглашение воротиться в Курск в его карете. По дороге он распевал разные похвалы Клейнмихелю, и это вовсе не притворно; я молчал. Но когда Селецкий мне сказал, что как-то на душе легче, проведя день в таком (не помню, какое он употребил прилагательное) семействе, отцу которого он приписывал всякие добродетели, то я не мог более удержаться, чтобы не высказать моего мнения о последнем и о том, как он ведет свое семейство и как мне трудно было провести в этом семействе последние 6 недель.
Свободное копирование
