В Екатеринославе мне отвели от города довольно большое помещение, и я немедля приступил к порученному мне следствию, при начале которого Капгер был удален от должности. Губернатор назначил депутатом к следствию екатеринославского исправника Дмитриеван. Судопромышленники, с которых требовалось снять допросы, были бóльшей частью евреи. Из них некоторые забегали ко мне до вызова их к допросу с явным желанием жаловаться на судоходное начальство. Я им говорил, что они будут в свое время спрошены. Перед допросом были приведены к присяге промышленники, как христиане, так и евреи. Обряд присяги последних я видел в первый раз; надевание при этом на присягающих особой одежды и кивота, тушение свечи и звук рога меня очень поразили. Всем промышленникам было предложено несколько вопросных пунктов; ни один из них не показал в своих ответах, чтобы со стороны судоходного начальства были какие-либо злоупотребления, и затем второе из вышеприведенных обвинений против Капгера падало само собой. По окончании допросов я спрашивал некоторых из евреев, почему они постоянно жалуются на притеснения судоходного начальства, а в то время, когда их спрашивают под присягою, ничего не показывают. Они отвечали мне, что у Капгера есть жена и много детей, и они не желают его гибели.
Для расследования 3, 4, 5 и 6 {вышеприведенных} обвинений против Капгера я ездил в с. Каменку, где в казенном доме, занимаемом Капгером, допрашивал лоцманов Каменки и других селений и нижних чинов команды путей сообщения, состоявшей при порогах. Из их ответов ясно было, что Капгер никогда жестоко не наказывал {означенных} нижних чинов, и что тот рядовой, который, как утверждало первое следствие, умер будто бы вскоре после наказания, перед смертью своею вовсе не был наказываем. Таким образом, падало само собой и третье из вышеприведенных обвинений против Капгера.
Крестьяне лоцманских селений показывали, что Капгер брал у них для своих разъездов лошадей; одним платил, другим нет, но они никогда не объявляли против этого никаких претензий и теперь их не заявляют и что вообще они довольны управлением Капгера.
При этих допросах я увидел, что за добрый и умный народ эти лоцмана, потомки запорожских казаков, которых бóльшая часть перешли на Кубань и образовали Черноморское казачье войско{}. Об отваге этих людей нечего и говорить; особенно умом и ловкостью отличался атаман лоцманов Григорий Бойко.
Один из служивших у Капгера кучеров показал, что они ежемесячно получают небольшое жалованье от Капгера, на малость его не жаловались; что же касается до корма лошадей Капгера, то овес берется из запасного лоцманского магазина, каковое показание Капгер отрицал. При очной ставке Капгер напоминал кучеру, где и когда он покупал овес для своих лошадей, но кучер, не отрицая, что овес иногда покупался, утверждал, что за весьма редкими исключениями овес брался из лоцманского магазина. Капгер же объяснял, что если ему и случалось брать овес из магазина, то он его немедля пополнял, но этого не мог доказать. Другой кучер Капгера был в это время болен цингой весьма опасно. Когда я, исправник и священник взошли к нему, он лежал почти без чувств; я обратил внимание моих спутников на то, что едва ли он, находясь в таком положении, может быть приводим к присяге и допрашиваем. Они согласились со мной, и нами по этому случаю был составлен акт, который в тот же день подписан медиком.
Не желая, чтобы Капгер мог пострадать по моему следствию за вину, которая, к сожалению, была тогда слишком обыкновенна, я был рад, что не допросил больного кучера, потому что, в случае его показания, согласного с показанием допрошенного кучера, были бы против Капгера два присяжные свидетельские показания, достаточные по закону для его обвинения.
Засим оставалось мне расследование только по 1-му пункту {вышеприведенных} обвинений, именно по постройке канала у Вильного порога не на назначенном по проекту месте и осмотр всех произведенных работ, чего я не мог сделать ранее весны. Между тем многие лица екатеринославского высшего общества, начальник округа Семичев, -- принимавший сторону Капгера и утверждавший, что Ивашевский бессовестно действовал против Капгера и убедил Четверикова, в отсутствие Семичева, послать следственное дело в Петербург, -- а равно и депутат при производимом мною следствии Дмитриев, упрашивали меня съездить еще раз в Каменку для допроса выздоравливающего кучера, который своим показанием в пользу Капгера уничтожит показание прежде допрошенного кучера. Я долго не ехал, опасаясь услышать подтверждение показания против Капгера; в Екатеринославе меня обвиняли в лени, что я не хочу исполнить того, что требуется законом для оправдания обвиняемого. Наконец и Капгер решился меня лично просить о том же, уверяя, что допрошенный кучер показал на него из злобы. Капгер выказал себя в ответах на мои вопросные пункты до того тупым, что вместо того, чтобы защищать себя, он часто сам на себя взводил обвинения. Его и общее желание я, наконец, исполнил только потому, что оно было действительно законно. Больной кучер при допросе показал то же, что и прежде допрошенный. Должно быть, он обещал Капгеру показать противное, a, приняв присягу на одре болезни, не решился солгать. Капгер повторял прежнее показание, что овес, взятый им из лоцманских магазинов для своих лошадей, был пополняем тем, который он покупал впоследствии. Я немедля распорядился освидетельствованием при Дмитриеве наличности в запасных лоцманских магазинах с книгами. Это сделано было мною для подкрепления показания Капгера; овса оказалось количество, показанное по приходным книгам; следовательно, если Капгер брал овес из магазинов, то он взятое пополнял покупным овсом. Оно едва ли было так на самом деле, но такое последствие можно вывести по бюрократическим понятиям.
Свободное копирование
