3 июня 86 . Чернобыль. Слухи: все московские больницы переполнены больными оттуда. Здешних больных некому лечить и оперировать. Считается, что жизнь сокращена более чем ста тысячам человек. Говорят, тамошние сторожа и пожарные когда-то получили необходимые скафандры и пр., но распродали их местным рыбакам. К аварии подготовлен не был никто. Несчастных гасителей на полдороге с места пожара выносили на руках мертвыми или полумертвыми. В Киеве всем беременным женщинам предписано делать аборты – чуть ли и на восьмом месяце.
Иностранцы не имеют более права привозить с собою счетчики Гейгера.
Слухи о том, какие фрукты и овощи на здешнем рынке облучены, а какие – нет; безопасно ли здешнее молоко – никто не знает.
В наших газетах появляются статьи о катастрофе. (Замолчать ее не удалось). В стиле Алексина[1] изображается, как прежде всех кинулись спасать станцию и людей – коммунисты. Патока, ложь, привычное слащавое искажение истины.
Многие поняли: и войны-то теперь не требуется, чтобы уничтожить – убить отравой – любой народ или всё человечество. Местные (или чужеземные) террористы взрывают 2–3 электростанции и – конец.
Ответ на статью Карякина – «Не опоздать!»[2] Опоздали.
Свободное копирование
