17 марта 86, понедельник, Москва . В пятницу вечером, перед моим отъездом, в 7 ч. – звонок. (Это на даче). Женщина. «Я к Вам от Евг. Ал. Евтушенко». Передает несвязный рассыпающийся мятый бумажный пакет. Оказывается, Солсбери[1] прислал с Евтушенкой для меня глазные капли. Спасибо! Евтушенко трогателен, ибо прилетел в пятницу утром, звонил Люше и пр. – и вот доставил в тот же день. Но увы! Капли дополнены подарком: т. е. книгой стихов Евтушенко! Надпись сбивчивая, спьяну или после бессонной ночи. Стихи – я прочла одно – очень плохие.
Однако я сочла нужным благодарить за заботу. Вчера дозвонилась.
Диалог интересный. Я благодарила. Он – мне:
– Я прочел об АА ваши книги. Это прекрасно и т. д. Веришь каждому слову.
В ответ на похвалы я все-таки сообщила ему, что АА не любила эстрадных выступлений. Процитировала рампу, lime light, позорное пламя и пр.[2]
Он возразил – АА не права, для некоторых стихов эстрада необходима. Маяковский, Пастернак и пр.
Спорить я не стала.
На этом бы и кончить – ан нет. Дальше – удивительное.
Он: – Знаете, кто написал лучшие стихи на смерть АА? Те двое, которые никогда не видели ее живою. Смеляков и я. Лучше всех – я! Увидел ее в гробу, в морге, и написал. Вы читали?
– Нет, к сожалению, глаза, слепота и пр.
Он: – Они всюду есть, и в моем трехтомнике тоже. Пусть вам найдут[3].
– Хорошо.
– Сейчас я расскажу вам, как я разговаривал с нею по телефону. Я впервые прочитал ее стихи в конце 50-х, в «Лит. Газете». Я пришел в восторг и позвонил ей. Вот что она сказала мне: «Евгений Александрович, я бесконечно тронута, что вы, вы, о ком скучают сейчас все красивейшие девушки Москвы, а может быть и мира; что вы, потрясающий своей поэзией стадионы – нашли минуту оторваться от творчества, чтобы позвонить мне, всеми забытой старухе».
Я не сомневаюсь в точности этого рассказа. Но кто же он? Я думала, он по крайней мере умен , а он, оказывается, не понял, что получил по морде, он думает – она всерьез.
Свободное копирование
