В апрельском номере журнала «Наш современник» начали печатать роман Валентина Пикуля «У последней черты», посвященный жизни и деятельности старца Григория Распутина. Ажиотаж вокруг этой публикации стоял такой, что номер с ней нельзя было найти нигде: ни в продаже, ни в библиотеках. Помню, мне давали читать несколько страниц этого романа, отпечатанных на машинке, с эротическими сценами. Там описывалось, как Распутин насилует жену одного царского генерала. Вполне вероятно, это была подделка «под Пикуля», поскольку в романе такой откровенной сцены не было. Но мне сказали, что это отрывок, который цензура из романа выкинула. Короче, этой книге еще до публикации сопутствовали всевозможные слухи и сплетни, а уж когда роман вышел, то шум достиг и вовсе заоблачных высот.
А в Свердловске продолжает бушевать сибирская язва — люди умирают один за другим. Причем среди жертв в основном мужчины зрелого возраста. Это и наводило людей на мысли о том, что что-то здесь не чисто, ведь при сибирской язве болезнь должна была косить всех подряд. Как выяснится позже, еще в 72-м году с помощью генной инженерии ученым удалось изобрести оружие массового поражения, которое воздействовало исключительно на сильную половину человечества. Это оружие и вырвалось на свободу в Свердловске. Хотя власти делали все, чтобы свалить все происходящее на другие источники. Как я уже говорил, их главная версия — во всем виноват зараженный скот. У Дома офицеров в военном городке даже установили щит: «Граждане! Эпидемиологические службы Свердловска предупреждают вас не употреблять в пищу мясные продукты. В городе началась эпидемия сибирской язвы в связи с недоброкачественным мясом!» Не отставали и газеты, которые опубликовали обращение санэпидемслужб к населению с просьбой воздержаться от приобретения мяса на рынках. Что после этого началось! На рыночных торговцев мясом люди стали смотреть как на врагов. Им кидали мясо в лицо, устраивали митинги с требованием снести все рынки в городе. В те дни мусорные контейнеры были буквально доверху забиты мясными продуктами. Чуть позже найдут и стрелочника: им станет директор керамического завода Юрий Гусев, который имел несчастье незадолго до трагедии закупить в соседнем подшефном колхозе две туши коров для своих подчиненных. Во время эпидемии на заводе скончались 26 человек, и в этих смертях обвинили директора. Завод закроют якобы по санитарным условиям. Пятьсот человек уволятся. Но это будет позже, а пока в городе царит паника, люди продолжают умирать. Медперсонал больниц не справлялся с переноской трупов, поскольку желающих переносить тела в морг не было — все боялись заразиться. Санитарам помогали больные, которые сами были уже обречены и знали это. Даже родственники покойных боялись подходить к телам. Вспоминает все та же главврач больницы № 24 М. Ильенко:
«Ко мне в кабинет приходили жены ребят, которые погибли, кидали паспорта на стол и уходили. Все боялись заразиться. В итоге хоронить людей оказалось некому. Все морги были переполнены. Каталки с трупами стояли на улице. По городу ежечасно проезжали с включенными даже днем фарами глухие микроавтобусы-«уазики». «Покойника язвенного везут», — говорили прохожие и шарахались. Нам в больницу доставляли тяжеленные гробы. Мы «упаковывали» тела в полиэтилен, сверху засыпали хлоркой. Медсестры не в состоянии были таскать эти гробы. Тогда я подошла к нашему сторожу. «Дядя Степа, я дам вам по бутылке спирта, пускай слесари помогут похоронить людей», — умоляла я. А потом гробы закончились, и людей провожали в последний путь просто в пакетах…»
Страна и ведать не ведает, что происходит в Свердловске — СМИ-то молчат, как в рот воды набрали. И жизнь идет своим чередом. В ночь на 10 апреля в Москве случилось редкое событие — начал свой переезд к новому месту обитания дом под № 18, что по улице Горького (бывшая типография Сытина). Десятитонная махина двигалась по рельсам, преодолевая за час по несколько сантиметров. В итоге к утру дом достиг отметки в 33 сантиметра из тех 33 метров, что ему предстояло пройти. Переезд будет длиться до 13 апреля.
Свободное копирование
