А теперь вернемся к ситуации вокруг юбилейного вечера Майи Плисецкой, который должен состояться в Большом театре. Как мы помним, балерина хотела станцевать на нем «Болеро» Мориса Бежара, но директор театра, заручившись поддержкой в ЦК КПСС, запретил ей это делать, сочтя «Болеро» чистой порнографией. Любой другой в такой ситуации предпочел бы уступить, но только не Плисецкая. И она… Впрочем, послушаем ее собственный рассказ:
«Выход все же нашелся. Кто в иерархии Системы выше секретаря ЦК Зимянина? Только Брежнев. Надо добраться до него. Или — до одного из его ближайших помощников.
Ценою неимоверных усилий удается встретиться с Андреем Михайловичем Александровым. Он — как бы правая рука Брежнева. Профессиональный политик. Человек достаточно образованный, знавший иностранные языки. Ему не пришлось, а это редкость, объяснять, что такое «Болеро», кто такой Морис Равель и при чем тут Морис Бежар…
Помогли мне и иностранные журналисты. Из театра в преддверии моего юбилея повеяло «запахом жареного», и журналисты активно стали домогаться интервью со мной. А телефон-то прослушивают… Это уже чистая политика.
Но главной силой, поколебавшей дремучий тандем Иванов — Зимянин, был, повторю, Александров. Со слов его дополню — Александров говорил о моем отчаянии Брежневу, тот что-то промямлил доброжелательное в ответ, и Александров получил основание сослаться на авторитет первого официального лица страны…»
Юбилейный вечер Плисецкой состоялся во вторник, 23 мая. Зрителей пришло — яблоку негде было упасть. И особенный восторг у публики вызвало именно «Болеро», поскольку уже вся театральная Москва знала о противостоянии юбилярши со Старой площадью. Поэтому рукоплескала победительнице, что называется, не жалея ладоней. А Иванов от злости чуть язык не проглотил. И потом целую неделю, по словам Плисецкой, ходил по театру с пепельно-фиолетовым лицом.
Свободное копирование
