Тем временем популярный композитор и певец Евгений Мартынов вместе со своей юной 18-летней невестой-киевлянкой Эллой отдыхают в Ялте. Туда их пригласил коллега Мартынова певец Юрий Богатиков, который был в тех краях большой шишкой — то ли депутатом, то ли председателем какого-то Совета. Гостей встретили шикарно и поселили их в роскошный люкс в лучшей гостинице. Но идиллия длилась максимум дня два. На третьи сутки к Мартынову заявился некий деятель из Крымской филармонии и буквально ошарашил его заявлением: «Женя, мы вас хорошо встретили, все условия вам создали, но и вы нам за это должны самую малость: отработать пару концертов на стадионе». Хитрец, однако: Мартынов в те годы был суперпопулярен, и этих два стадионных концерта сулили филармонии хорошие барыши. Но Мартынов им все планы поломал. «Да вы в своем уме? — возмутился он. — Я же сюда отдыхать приехал, а не работать. Да и как работать, если у меня с собой нет ни партитур, ни клавиров, ни ансамбля?!» Но посланец не унимался: «Да об чем речь, Женя? Инструментальный ансамбль уже готов, а что касается остального — то ребята знают наизусть ваш репертуар. Все получится отлично! Вы нас тоже поймите: на концертах будут большие люди из ЦК, обкома и горкома, для вас ведь это тоже важно и престижно». В итоге филармонист удалился, пообещав завтра утром прислать за артистом служебную «Волгу», которая должна была отвезти его прямиком на стадион. Но ничего из этого не вышло.
Вполне вероятно, Мартынов согласился бы отыграть этих два концерта, если бы чашу его терпения не переполнил ночной эпизод. После одиннадцати вечера в их номер стала ломиться дежурная по этажу, которая требовала, чтобы из номера Мартынова немедленно удалилась его невеста, поскольку люкс этот мужской и дамам в нем разрешено находиться до 23.00. «Иначе я милицию вызову!» — рвала и метала дежурная. К счастью, до этого дело не дошло, но терпение Мартынова лопнуло. Ни свет ни заря они вместе с невестой поднялись с постелей, собрали свои нехитрые пожитки и покинули негостеприимную Ялту. Их путь лежал в Феодосию, где в те же дни отдыхал родной брат Мартынова Юрий. Поселились влюбленные в гостинице «Астория».
Вспоминает Ю. Мартынов:
«В Феодосии мне запомнился один случай. В магазине детских игрушек невеста Евгения увидела красивые большие плюшевце игрушки, они ей очень понравились. Женя, недолго думая, купил Элле все игрушки, что стояли на прилавке! И мы потом никак не могли уехать с ними в гостиницу: такси не вмещало сразу и нас, и плюшевое зверье. Пришлось добираться на грузовом такси. Когда же подошло время уезжать домой, Женя предложил оставить половину тигров, львов и медведей в гостинице, но Элла, обняв своих братьев меньших, жалобно заявила, что они без нее здесь попросту пропадут от голода и обиды. В результате весь этот зверинец пришлось на «рафике» подвозить к поезду и давать телеграмму в Киев, чтобы там были готовы его вынести из купе и приютить дома…»
В эти же дни в Крыму отдыхают и дочь генсека Галина Брежнева, и ее кавалер Борис Буряца. Историк Рой Медведев по этому поводу пишет:
«Один из знакомых мне артистов рассказывал: «Я видел в первый раз Галину Брежневу в 1977 году, летом, в Доме творчества Театрального общества (ВТО) в Мисхоре в Крыму. Она приезжала туда с дачи отца к своему любовнику Борису Буряце, цыгану. Ему было тогда 29 лет, и он окончил отделение музыкальной комедии Института театральных искусств. У него был неплохой тенор, но весьма слабые актерские данные. Это был красивый брюнет с серо-зелеными глазами, довольно полный для своего возраста. У него были весьма изысканные манеры и утонченные вкусы — в еде, одежде, музыке. Носил он джинсы, джинсовую рубашку на молнии, остроносые сапоги на каблуках и иногда черную широкополую шляпу. На безымянном пальце сверкал перстень с огромным бриллиантом, а на шее — толстая крученая золотая цепь, которую он не снимал, даже купаясь в море. Он появлялся на пляже в коротком махровом халате. Иногда он читал, но чаще играл в карты с несколькими знакомыми и с младшим братом Михаилом, 25 лет. Борис жил в двухкомнатном номере-люкс с отдельным душем, телевизором, холодильником. Питался он не в столовой, а дома — с немногими друзьями. На столе стояла черная икра в больших жестяных банках, мясо (шашлыки готовились тут же на пляже), подавался только что испеченный хлеб, язык, раки, виноград, шампанское и водка. Все эти недоступные рядовому отдыхающему деликатесы в неограниченном количестве поставлялись ему Галиной Брежневой-Чурбановой, которая приезжала изредка с шофером Валерой на белой «Волге». Приезжать ей, видимо, было сложно, и она была вынуждена хитрить, так как отец старался всячески блюсти честь дочери, уже ставшей к тому времени бабушкой…
«Мадам», — так называл Галину брат Бориса Михаил. Это был высокий и удивительно красивый парень с несколько грубоватым лицом, кареглазый и темноволосый, очень похожий на актеров, играющих в Голливуде роли добрых индейцев. Он был не особенно умен и не слишком развит, но это был добрый парень, страшно скучавший в номере-люкс Дома творчества ВТО и желавший лишь послушать музыку, подцепить на пляже какую-либо девчонку, а когда становилось совсем невмоготу, просто напиться дармовой водки, ящиками стоявшей в комнате. Напившись, он мрачнел и позволял себе презрительно отзываться по поводу «мадам», которую явно ненавидел…»
Свободное копирование
