Остальные члены кабинета серые, бесцветные, безобидные, по своему добросовестные фигурки совершенно негосударственного масштаба; они усердно заседали, старались что-то сделать, раздули кадило на всероссийский размах, но не справились с узкими задачами Омского Градоначальничества. Активного вреда они не принесли, грязного и порочащего власть сами не делали, но оказались пигмеями перед грозными требованиями данного исторического часа русской жизни.
Исключительная обстановка требовала исключительных людей, а не добросовестных делопроизводителей и усердных просиживателей министерских кресел; нужны были кипучие люди, энергичные, нешаблонные реформаторы и организаторы, способные на настоящее творчество, на создание новых и разумных форм и новых здоровых порядков; нужны были таланты, способные понять, что произошло на русской земле и как надо строить новую жизнь, отвергнув старые и новые скверны и сохранив здоровое и разумное, что было в старом и чему научило новое.
Что толку в том, что в многоэтажных и густонаселенных министерствах сидели их исправные и старательные шефы, подписывали, предписывали, принимали доклады и докладывали; добросовестно высиживали долгие часы во всевозможных комиссиях, советах, комитетах и заседаниях, блюли за тем, чтобы министерские мельницы не стояли без работы и махали своими внушительными по внешности крыльями... Все это было бы сносно в нормальной и спокойной обстановке; теперь же привело к разбитому корыту.
Жизни мы не поймали; ее требований не поняли и не уловили. Жизнь ушла от нас и стала искать более примитивных, но реальных осуществлений.
Получилось не создание государственности, а ее опрощение. Старыми прокислыми дрожжами пытались поднять новое тесто иной закваски и находимся теперь у порога банкротства.
Мы восстановили все министерства, со всеми их деталями и закоулками, но не восстановили власти, не восстановили ее действенности и ее морального и физического воздействия на население; хотели создать органы высшего, да еще всероссийского масштаба, а получили второсортные омские магистратуры, забывшие в своем дутом величии о черной земле и ее серых нуждах.
Если бы с лета 1918 года все наши многочисленные министерства и управления выработали себе узкие, деловые, чисто местные программы и начали на местах серую будничную, но видную и полезную для населения работу, то настроение и состояние тыла наверное было бы иным, чем теперь.
Одно из важнейших для населения Министерств это Министерство Внутренних Дел, а что оно дало стране? Отрыжки старого режима, отряды особого назначения и показательную неспособность поддержать порядок и охранить законопослушное население от насилий и справа и слева.
Другое, важное для армии и страны, Министерство Продовольствия и Снабжения, по названию и правам всесильный продовольственный диктатор, а на деле хромающее на все ноги бюрократическое учреждение, имеющее целую армию служащих, но неспособное даже частично справиться с возложенными на него задачами. Неудачная его деятельность оставила армию без снабжений и обозлила население; присосавшиеся к нему темные дельцы вызвали массу обвинений в казнокрадстве, взяточничестве, негласных подрядах, дутых ценах и спекуляции. То, что я видел во Владивостоке весной 19 года и в Екатеринбурге и те мелкие факты, которые доходили до моего сведения не позволяют сомневаться, что часть обвинений была вполне справедливой.
Неклютин несомненно хотел ввести в этом Министерстве иные порядки, но это было не по плечу этому полному благих намерений отпрыску модернизованного купечества, но министру по недоразумению.
Суетливая, сумбурная, а местами подозрительно грязная деятельность многочисленных органов этого черепашьего министерства отшатнула от него всю крупную торговлю и промышленность.
Неклютин пытается это поправить, но сейчас уже поздно. В результате живем запасами текущего дня и всякая задержка железнодорожного транспорта или неисправность местного агента создает кризисы. Тогда начинается самая бесшабашная реквизиция, от которой зеленеет обыватель и шалеет здоровая торговля и промышленность.
Права у этого Министерства диктаторские и разговаривать не приходится, но потом все стонет, указывая, что от такой деятельности страдают преимущественно приличные торговцы и промышленники, у которых отнимаются последние запасы, да еще и по пониженным ценам (равным ценам неисполненной плановой заготовки, т. е. на несколько месяцев назад).
У министерства не хватает даже здравого смысла расплачиваться по современным ценам и хоть этим облегчить бремя реквизиций.
Вообще же, неудачная и гнилая организация этого архицентрализованного аппарата военного и гражданского снабжений принесла много вреда и гибельно отозвалась на стране и армии. Голодная и раздетая армия не выдержала тяжести испытаний Уральского отхода и скореe развалилась и перешла к грабежу, а население страны, ничем не снабжаемое и обираемое реквизициями и конфискациями, распухло от злости
Свободное копирование
