27 Сентября.
По докладу новоявленного начальника санитарной части, Адмирал отрешил от должности моего подчиненного, начальника главного военносанитарного Управления, доктора Лобасова за исполнение последним моего приказа не пускать доктора Краевского в свое управление.
Это нечто совсем уже экстраординарное бить по подчиненным за исполнениие приказа начальника, тем более, что и Ставке, и Адмиралу известно, что распоряжение о недопуске отдано мной и отдано вполне законно, так как ни Дитерихс, ни его ставочные подчиненные не имеют права распоряжаться в подведомственных только мне управлениях Военного Министерства.
Это освобождает меня от обещания, данного Краснову, не уходить со своего поста. Я не верю, что Адмирал делает все это умышленно, но он, по-видимому, так переутомился, что ничего уже не помнит, а этим пользуются те..., которые способны на все, лишь бы добиться своего.
С этими господами мне не по дороге и к изображаемому ими "Омскому Двору" я не подхожу. Послал телеграмму Адмиралу, уехавшему на фронт, и усердно прошу отменить отрешение Лобасова, виновного только в исполнении моего приказа и взыскать с меня, так как я считаю невыносимым такое положение, когда вместо меня карают моих подчиненных. Усердно прошу разобраться в последних распоряжениях, касающихся меня и им одобренных, так как поставлен ими в исключительно безвыходное положение, совершенно невяжущееся с его обещаниями и заверениями.
Настроение Омска близко к панике; поезда переполнены удирающими в восточном направлении. Омские лягушки продолжают квакать о великом значении Омска, невозможности выезда Правительства и о необходимости защищать Омск до последней крайности; этим напичкали Адмирала так, что с ним невозможно говорить в противоположном духе.
Проезжающие через Читу фельдъегеря передают, что там не скрывают радости по случаю тяжелого положения Омска и стараются, чтобы им досталось побольше Омского наследства.
Свободное копирование
