9.10.48. Суб. Были со Славой в увольнении. Сфотографировались. Вышли на улицу и не знаем, куда пойти. Город незнакомый. Время дневное. Спросили, какая улица главная и пошли по ней. Она ничем не привлекательная, не то, что в Краснодаре, Ростове. Город на горе в огнях, который нас по вечерам очаровывает, оказался совсем провинциальным и старомодным. Центр города больше похож на окраины. Всего-то и величия, что выдающийся собор на горе, арка и Политехнический институт. Обошли собор, осмотрели институт снаружи. Устали. Стало скучно. Смотреть нечего. Слава, удручённый отчислением, не весел. Говорю ему:
- Ну, что? Домой? В родную казарму?
- Не хочется. Пойдём где-нибудь посидим. В кафе, что ли.
- С чем?
- Да так. Возьмём по булочке и чай.
Я понял настроение друга. Он хочет посидеть, как это делают при расставании. Не хотелось его огорчать отказом. Пошли искать кафе. Оказались в каком-то тесном буфете со столиками. Пиво, вино, водка, сельдь, булочки, конфеты
- Что будем брать? - спрашиваю друга.
- Давай вина по стакану.
Мне не хотелось пить спиртное. Нам не положено, если не выдают. Да и какие гарантии, что не встретимся с патрулями. Но я уже проверил себя спиртным в Монино с братом Сашей. Вроде крепок, не пьянею, рассудок не теряю. Брат хвалил: «В армии очень важно уметь выпивать так, чтобы всегда оставаться трезвым». «Зачем тогда пить?» - задал я ему вопрос. «Традиция! Её, брат, так просто не обойдёшь» А Слава? Крепок ли он? - подумал я, прежде чем принять решение. Но он уже заказал по стакану портвейна. Выпили. Захорошело на душе. Тепло по телу разлилось. Говорить захотелось. И Слава стал хныкать:
- Ты удачник, а я неудачник. Мне не везёт. Так хотелось стать лётчиком... Не судьба.
- Не пеняй на судьбу. Она в твоих руках. Мы создаём свою судьбу, а не какие-то там боги и черти.
- Нет! Она сука нас подстерегает. Никто не знает, когда и где споткнёшься, упадёшь, сдохнешь.
- Чепуха всё это. Только люди, не использовавшие свои способности, не реализовавшие свои цели, начинают рассуждать о судьбе. Так и ты. Брось ты это. У тебя впереди новая, не менее сложная цель: закончить штурманское училище. Собери волю.
По стакану портвейна нам не хватило, чтобы прийти к согласию о судьбе, и мы выпили ещё по стакану. Я понимал, что рискую, распивая спиртное. В случае встречи с патрулями или обнаружения в части, что мы выпили, я могу оказаться тоже в положении отчисляемого. Это грубое нарушение дисциплины. Но перед другом не хотелось выглядеть трусом.
- Давай ещё по стакану, - предлагает Слава.
- Хватит, - остановил я его.
- Бог троицу любит, - ворчит Слава, и я замечаю, что он пьян.
- Не знаю, что бог любит, а я, уважая тебя и себя, говорю - хватит, если не хочешь, чтобы мы вместо курсантских погон носили солдатские.
Рассчитавшись, я вывел его на свежий воздух. На ногах он стоял, но вид у него был кислый. То ли от вина, то ли от горя, навалившегося на него. Я внимательно просматривал улицы, чтобы не встретиться с патрулями. Уже темнело и меня это успокаивало. Надеялся также, что пройдя семь километром до казармы, мы отрезвеем. И я не ошибся. Через пару километров я уже не чувствовал состояния опьянения. А Слава, хотя и шёл, старательно держась на ногах, но часто терял над собой контроль, спотыкался и отклонялся по направлению.
- Держи курс! - командовал я.
Он смеялся и, расслабляясь, снова спотыкался и уклонялся.
- Не прикидывайся, ты же не пьян. Ты просто не хочешь себя контролировать.
- А зачем? Мне так хорошо.
- Вот это и губит тебя, что ты держишь себя не так как надо, а как тебе приятней. Не ты телом управляешь, а тело тобой.
- Правильно. Я ничем не управляю. Я не могу ничем управлять.
И собой тоже. Да мне и нечем управлять. Ума нет! Воли нет!
Мне казалось, что Слава не трезвел, а пьянел. Он отдался психике, расслабился, жаловался на судьбу.
- Хватит! - рассердился я. - Если ты мне друг, то не подводи меня. Я за тебя в ответе.
- Тебя я не подведу. Я те уважаю. Я те люблю.
К казарме мы подходили уже в полной темноте. Попросив Славу остаться на улице и, взяв его увольнительную, я пошёл разведать - нет ли в казарме дежурного по части, других офицеров. Убедившись, что угрозы нет, сдал дежурному увольнительные и, отметившись о прибытии, ушёл снова к другу, чтобы прогуляться до вечерней проверки. На проверке замечены в нетрезвости не были.
- Судьба к тебе мила, - говорит перед отбоем Слава. - Без тебя я бы погорел, потому что моя судьба - стерва. А с тобой всё отлично.
- Мели, Емеля, - ответил я, засыпая.
10.10.48. Вос. Утром на физзарядке Слава занимался очень вяло. Мансуров говорит мне, улыбаясь:
- Вы вчера хорошо хряпнули.
- Да нет. По два стакана вина. Что для таких как мы здоровяков
- Не рискуй. Ты сейчас на хорошем коне. Не теряй его ход.
Мы с Толей всё больше сближались. Я подумал, что он будет мне настоящим другом, если так беспокоится о моём положении.
Пошли слухи, что Ашхабад сметён с лица земли. Огромные разрушения и жертвы. Сталин подписал постановление Совета министров об оказании неотложной помощи населению.
Читал Залыгина «Северные рассказы». Понравились.
Свободное копирование
