30.09.48. Чет. Ещё не рассвело, как нас подняли. Смотрю на Славу. Он шепчет:
- Забудь вчерашний разговор. Я решил идти в штурманское училище. Там тоже прыгать с парашютом надо.
Я ему поверил. Он был уже другим. Даже улыбался. Все кандидаты на отчисление едут прыгать. Думаю, что это и его подбодрило. Грузим парашюты в машину и едем на запасной аэродром Персияновка. Бодримся, веселимся, хотя душа трепещет. Хохлов говорит:
- Я знаю, что прыгну. Но не гарантирую, что не обкакаюсь.
Взрыв хохота. Ковалёв рассуждает.
- Придумали прыжки. Знают же, что бог, создав человека, не создал для него запчастей.
Приехали, выгрузились. Тишина. Зелёная высокая трава. Жизнь.
А мы словно смертники. Все напряжены, сдержаны. Мечтали быть мужественными. И нас жизнь испытывает. Воля есть к прыжку, но психика сопротивляется. Сработает ли парашют, не запутаются ли стропы? Ведь это частые случаи. Совсем недавно разбился курсант, запутавшись в стропах при падении. Думаю о жизни, а сам делаю всё, что ведёт меня к испытанию. Я уже во власти чести. Позора боюсь больше, чем смерти. Главное не выдать страх. Держаться бодрее. Но он, проклятый пляшет в глазах всех. Бесстрашных нет. Но все ли преодолеют себя. Или кто в последний момент откажется прыгать, прослыв навсегда трусом. Пока никто не отступает. Наблюдаю за Славой. Он озабочен делом. Нет следа безразличия. Значит, прыгнет, - подумал я. Всё будет нормально.
На каждом из нас два парашюта. Основной, большой, за спиной и маленький - на груди. Стараемся быть смелыми, но душа - предатель, прыгать не хочет. Нет веры в парашют. Прилетают инструкторы на самолётах Ут-2. Нас строят. Проверяют экипировку, плотно ли надеты сапоги, чтоб в воздухе не сорвало, шлемы, лётные очки. Последний инструктаж. Прыгать будем по одному. В строю по звеньям и группам первым стоит Вова Терещенко, старшина звена. Вторым - я. Комэск подходит к Терещенко.
- Ну что, орёл, готов?
Вова во всём всегда нахрапистый, вдруг засуетился. Бормочет:
- Разрешите сапог переобуть?
- Переобувай. Великодный, готов?
- Готов! - отвечаю бодро, хотя не ожидал такой обстановки.
- В самолёт!
Иду и сажусь почему-то торопливо. С двумя парашютами тесно в кабине. Инструктор смотрит мне в лицо внимательно:
- Не торопись! Хорошо сядь.
Дождавшись моего сигнала о готовности, вырулил на старт и сходу пошёл на взлёт. Смотрю на строй. Обречённые взгляды провожают меня. Взлетели. Самолёт медленно набирает высоту. Я стараюсь не смотреть на высотомер, наблюдаю за местностью. Хорошо виден Новочеркасск, его собор, лента реки Тузлов, Персияновка, Хотунок. Но мысли все о том моменте, когда последует команда на прыжок. Ужасно не хочется прыгать. Но скорее бы, чтоб не мучиться в ожидании. Не выдерживаю, взглянул на высотомер. Боже! Только 500 метров, а надо 800. Стрелка еле ползёт. Ну, скорее же, скорее! Но самолёт, чем выше, тем медленнее набирает высоту. Вот 700 метров. Осталось сто. Но эти сто показались вечностью. Чтобы избавиться от напряжения, хочется сейчас же перевалиться через борт и в бездну. О, пытка! Душа каменеет и наступает безразличие.
- Приготовиться! - команда инструктора.
Торопливо отцепляю переговорное устройство. Опираясь руками о борта, приподнимаюсь. Сильная воздушная струя бьёт в лицо, плечи, мешает подняться. Я упрямлюсь. Началась работа. Все мысли исчезли, вся забота, выйти на крыло. Пригибаюсь, прижимаюсь к борту, выползаю на крыло. Присев на корточки, и уцепившись за борт, как учили, смещаюсь к кабине инструктора. Он контролирует мои действия. Лицо его напряжено. Берёт за лямку моего парашюта и крепко держит, чтобы струя меня не сдула преждевременно. Продеваю руку в страхующую резиновую петлю на кольце раскрытия парашюта. Крепко беру в руки само кольцо. Кудрин осматривает и напоминает голосом родного отца.
- После отделения от крыла считай до пяти, потом дёргай. Пошёл!
Я отпускаю руку и чувствую, что подо мной крыла уже нет. Лечу в бездну. Дух захватывает. Глаза запечатлевают внизу поле, лесополосу, селение, коровник в поле и коровы. Дёргаю кольцо с невероятной силой. Но лечу вниз, не ощущая наличия парашюта. Внезапный сильный рывок! Тело моё резко остановилось, зависло на стропах. Показалось, что от рывка ноги вытянулись, стали вдвое длиннее. Но это лямки парашюта подтянули мне штаны.
Гляжу на купол парашюта. Какой он огромный и так далеко от меня вверху. Усаживаюсь хорошо на лямках и ощущаю невероятную радость жизни. Хочется кричать, петь. Небесная тишина. Отчётливо слышны мычания коров, лай собак, разговор людей на земле. Вдруг крик в небе над головой.
- Ура-а-а! Лёша, ты! Хо-хо-хо!
Вижу выше ещё два парашюта, на которых болтаются знакомые фигуры. Это их крики. Обезумели от радости. Переговариваемся. Впечатление, что мы только родились и всё видим впервые. Какое блаженство. Хочется подольше повисеть. Но земля приближается.
- Следите за сносом, - кричат с земли. - Развернитесь по ветру.
Ещё один опасный момент - приземление. Вспоминаю инструктаж. Натягивая нужные стропы, развернулся спиной к ветру. Земля всё ближе и быстрее набегает. Команда:
- Ноги вместе! Не напрягать! Смотреть на горизонт!
Удар о землю. Складываюсь, как перочинный нож, касаясь земли задницей, и заваливаюсь на левый бок. Купол парашюта падает впереди и гаснет. Запах травы. Хочется лечь, раскинув руки и полежать. Но надо собирать парашют. Схватываюсь. Сматываю стропы. Вот и машина. Забрасываю в неё парашюты. Сам иду пешком в квадрат. На душе легко. Все опасности позади. Издали замечаю, как Слава садится в самолёт. Хотелось броситься к нему, остановить, предотвратить его поступок. Но самолёт пошёл на взлёт. Поздно! Докладываю командиру звена о выполнении прыжка. Он пожимает мне руку:
- Опять ты первый: Хорошее предзнаменование для карьеры.
А второй раз сейчас прыгнуть готов?
- Готов! - отвечаю, не задумываясь.
Я действительно был готов повторить прыжок. Не так он страшен, как казалось. Азарт игры в храбрость уже захватил меня. Хочется быть смелым. Командир улыбается.
- Хватит пока! Ещё напрыгаешься за свою службу.
Глаз не свожу с самолёта. Думаю о Славе. Время кажется вечностью. Но вот самолёт сбросил «газ», перешёл на планирование. Славина фигурка выползает из кабины на крыло. Задерживается у инструктора. И вот комок отделился от самолёта и летит вниз.
Я напряжён до предела. Шепчу:
- Слава, не сделай глупость... Слава.
От комочка вверх потекла струйка ещё не раскрывшегося парашюта. Я в напряжении. И вот рывком надулся купол, и тело моего друга заболталось на стропах.
- У-у-у, - застонал я, почувствовав боль в зубах.
Бросился к месту его приземления. Обнял.
- Ну, измучил ты меня.
- Прости.
О, романтика! Цены тебе нет, если человек ради тебя свою жизнь не ценит, испытывает себя на прочность, ломает свои чувства, преодолевает присущий всем животным страх. Только человек может побеждать себя. И мы вновь и вновь побеждаем себя. Покорили небо, его высоту и его бездну. Я горд этим. Я - человек! Бесстрашных нет. Есть - презирающие опасности. Я в их числе.
После прыжка Журбы. самолёт прилетел без козырька кабины.
- Где этот медведь перепуганный? - ругается Кудрин.
Оказывается, Мыкола, выбираясь из самолёта на крыло, так уцепился за козырёк, что оторвал его. Вот это силища. Смеёмся над ним, а он улыбается смущённо.
- Та я не заметил, что оторвал. Хи-хи.
Теперь мы уже не скрываем своих переживаний. Главное все прошли через испытание. Значит, все герои. А кто как себя вёл, это уже детали.
Свободное копирование
