29.09.48. Ср. Коля Тесленко уже смирился с отчислением. Слава Корниенко удручён, просит перевести его к другому инструктору в очередной поток обучения. Вопрос решается и он надеется.
Вечером объявили, что завтра будут парашютные прыжки. Приказано быть смелыми. Ещё одно испытание. Честно говоря, мечтая о полётах, мы не мечтали о парашютных прыжках. Считали, что это мера вынужденная, когда приспичит, тогда выпрыгнешь. Но, оказывается, прыгать с учебной целью лётчики должны регулярно. Опыт показал, что не все решаются покидать самолёт с парашютом даже в критических ситуациях, и погибают в катастрофах. В общем, готовимся к прыжкам, как к подвигу. Отбой ранее времени. Многие уже уснули. Клонило и меня ко сну, но слышу, что Слава не спит, ворочается. Потом поднялся и вышёл. Долго его нет. Куда пропал? Пошёл искать. Он сидит в ленкомнате печальный.
- Чего не спишь?
- Не спится.
- Боишься завтрашних прыжков?
- Мне уже ничего не страшно. Думаю, выдёргивать завтра кольцо или не выдёргивать.
- Ты сума сошёл?
- Что делать после отчисления? Не представляю. Хочу летать!
- Тебя ещё не отчислили. Может всё изменится.
- Не хочу жить. Столько шёл к этому.
- Ты завтра не будешь прыгать, - решаю я. - Не пущу. Доложу, чтобы тебя не брали.
- Значит в петлю? - всхлипнул он плаксиво.
- Не сошёлся клин на профессии истребителя. Пойдёшь в штурманское училище. Будешь летать штурманом.
- Правда? - утирает он слёзы. - Ну, ты не докладывай. Я прыгну.
- Нет! В таком настроении не дам.
- Тогда меня точно отчислят. А прыгну, то, может, дадут ещё шанс. Или действительно пойду в штурманское.
- Теперь, Слава, я не могу отступить. Я тебя за язык не тянул.
- Лёня, ты мне самый близкий друг. Дай мне ещё шанс. Клянусь, я тебя не подведу. Дай слово.
- Иди спать. Утро вечера мудренее.
Он ещё долго ворочался, потом крепко уснул. А я не мог уснуть, думал, как мне с ним поступить. Вдруг погибнет. Его жизнь будет на моей совести. Что делать? Так и уснул с этим вопросом.
Свободное копирование
