Наутрие, переговорив и посоветовав между собою, решились мы с сыном ехать домой в Богородицк. Итак, позавтракав и оставив Ольгу праздновать еще у сестры, и пустились в сей дуть и приехали в Богородицк уже ночью. В наступивший после сего день, поехал я к Дурову и нашел его собирающегося с братом своим Козиным ехать в Тулу, куда мы его и проводили. Как случилось сие в навечерии Рождества Христова то, проводив Дурова, начали мы готовиться к празднику, но оный провели мы в сей год не очень весело. Причиною тому было, что не все наше семейство было в собрании. Зять мой Шишков, с Елизаветою и Ольгою, дочерьми моими, находился в Туле; дочь моя Настасья с мужем была в их деревне; сын мой, простудившись, был очень нездоров; итак, мы с Катериною одною ездили и к заутрени и к обедни, а разговевшись и пообедав дома, к госпоже Дуровой, и сидели у ней долго; а сын по болезни своей оставался дома.
Таким же образом не очень весело провели мы и второй день наших святок. В оный после обеда ездили мы к нашему городничему и кой к кому другим из наших городских, и проездили почти до вечера. Между тем сватовство Ольгино не выходило у нас из ума. Г. Бородин не давал нам покою; он был в нее смертельно влюблен, но нам очень, очень не хотелось ее ему жертвовать, а охотнее хотели б отдать ее, если б только [можно] было за г. Кокошкина, Петра Федоровича. Это был также холостой, именитой фамилии, и неподалеку от Богородицка, хорошие деревни имеющий дворянин. Некоторые из знакомых ему и нам дворян предлагали нам его в женихи за дочь нашу и уверяли нас, что он хочет жениться и ищет себе невесты, и что, наслышавшись о красоте моей дочери Ольги, желал ее видеть. Сие побуждало нас уже за несколько времени до сего искать с ним познакомиться. Я его хотя и имел случай видеть, приезжавшего ко мне просить об отдаточной волостной земле, и он мне ни с которой стороны не был противен; но все знакомство сие было ничего еще незначащее, и мы искали случаев познакомиться с ним короче и показать ему дочь нашу; и на сей конец препоручили сыну нашему съездить к нему в деревню, в гости, и его чрез то заманить после к себе. Сын мой на третий день наших святок и ездил и приветом его был очень доволен, и, пригласив его и у нас побывать, возвратился уже ночью. А мы между тем провели день сей в скуке; жена с Катериною ездила в гости, а я оставался один дома и должен был заниматься с г. Челищевым, знакомцем и приятелем нашим, привезшим к нам опасно занемогшую жену свою. Сие увеличивало еще нашу скуку, а возвратился в вечеру и г. Дуров опять в Богородицк. Четвертый день наших святок, провели мы сколько-нибудь лучше. Поутру был я у Дурова и в канцелярии. Между тем отправили мы лошадей с повозкою в Тулу, для привозу нашей дочери. Приехали к нам наши родные Воронцовы, а вечер весь провели мы у Дурова.
Наутрие поехал от нас г. Челищев, а жена его, оставшись у нас, вдруг занемогла наижесточайшим образом горячкою и бредом. После обеда же приехала к нам госпожа Дурова, и я встревожен был восприятым намерением г. Дурова отправить меня в Тулу, для отвоза туда денег и отдания там их на почту, для пересылки в Петербург. Вдруг приди в мудрую голову его каприз, чтоб отправить еще сим годом 25 тысяч в Петербург. На что бы сие точно было надобно, какой от того ожидал он пользы и какие притом были его виды, того всего, по скромности его, было неизвестно; а только накануне сего дня говорили мы с ним о сем отправлении с тем, чтоб отправить их с тутошною Богородицкою почтою. Но для него казалось страшною бедою то, что почта сия должна была отходить не прежде 3 генваря следующего года. Я говорил ему, что не может ничего произойтить, ежели отправит он их 31 декабря, или депеши означит задним числом. Но статочное ли дело: привыкнув из мухи делать слона, усумнился он неведомо как и вдруг, не говоря мне ни слова, призывает секретаря и говорит ему обо мне, что как я завтра еду в Тулу, то сказал бы мне, чтоб я пришел в канцелярию, для принятия 25 тысяч, и готовил бы для себя две пары лошадей с двумя солдатами для охранения казны и прочие. Господи сохрани, какие имел предосторожности! Досадно мне сие неведомо как было, и в Тулу ехать без всякой нужды, а по единой прихоти Дурова крайне не хотелось. Езды тульския уже и без того мне наскучили; к тому ж, в последующий день хотел к нам быть г. Кокошкин, и мы располагали так, чтоб ему в сей день иметь случай видеть дочь мою Ольгу, и для сего необходимо надобно мне было быть дома. Итак, я тотчас оделся и поехал к Дурову. Он предлагает мне сию езду, а я ему говорю, что нет в том никакой дальней нужды. Он спорит. Я спорю еще больше; и у нас с ним сделалась за сие маленькая схваточка; но наконец я его преодолел доказав ему, что не произойдет от того никакого следствия, если деньги сии дня два пролежат на почте, до отправления почты. Но он в саном в том находил сумнительство и никак не хотел на то согласиться, то убедил я его наконец тем, что деньги сии после отправления их от него 31 декабря пускай полежали б два дни у нас в канцелярии, и на почту бы их отдать в самый тот день, как их везти. И сим-то наконец я его и успокоил. Чудный, по истине, человек! Насилу-насилу я его уломал и на своем поставил, а то бы ехать мне неотменно в Тулу, по пустому его капризу. Итак, вместо того чтоб иттить в канцелярию, просидел я у него весь вечер, а возвратясь домой, получил новую досаду. Из Тулы прислали ко мне письмо, с уведомлением, что дочь моя Ольга в сей день к нам не будет, а приедет на другой день, а на другой день была она нам совсем не надобна. Сие меня огорчило и раздосадовало, ибо чрез то разрушилось все наше намерение. Случись же так, и может быть по устроению судеб, что на ту пору заболела у ней голова и она простудилась. Дочь моя Настасья была также нездорова. Больная же госпожа Челищева угрожала нас своею смертью. Итак, все обстоятельства в совокуплении своем производили билиберду и делали нам святки очень невеселыми, и не походили никак на святки, а были хуже будней.
В наступивший за сим воскресный день, получил я с почтою письмо от г. Нартова и семена пихты и лиственницы. К г. Дурову ездить я после обедни с зятем моим Воронцовым. Он унимал было нас у себя обедать, но мы отговорились тем, что к нам будут гости, как и действительно мы ждали к себе Кокошкина, обещавшего приехать к нам обедать. Однако, мы прождали его до третьего часа и он не бывал, и мы обедали одни с нашим лекарем. А после обеда, очень скоро приехала и нам и Ольга из Тулы, выехавшая очень рано. И как приехало к нам несколько из городских наших знакомцев, то в вечеру была у нас вечериночка, играла музыка, и мы потанцевали. Словом, день сей был не скучна, но того, чего мы ожидали в оный не произошло. Сперва мы досадовали, что Ольги не было, а потом стали досадовать, что не было Кокошкина. Все как-то не ладилось и не клеилось. Наконец, последний день сего года провели мы благополучно. Я, по обыкновению был поутру у Дурова и после обеда разбирал в канцелярии ассигнации по годам. Воронцовы ваши поехали в сей день домой, а новость была только та, что г. Дуров вознамерился в комиссары к магазейну определить г. Протопопова, Алексея Сергеевича, приехавшего к нему в сие время.
Сим кончился сей 1795 год, а с окончанием оного окончу и я сие письмо мое, сказав, что я есмь ваш, и прочая.
Свободное копирование
