Сергей Прокофьев. Дневник - 2749

21   апреля

Генеральная репетиция. 3-я Симфония из рук вон плохо. Я сцепляюсь с инспектором оркестра:

-      Точно коровы тянут в гору воз с навозом.

Он:

-      Наш оркестр первый в СССР.

Я:

-      Быть первым в СССР не даёт права играть хуже, чем за границей.

Днём Мейерхольд, который пригнал своего «Форда» в Ленинград, возит на Стрелку. Идёт по Неве лёд. Чудный солнечный день, но не тепло. Челнок утонул с 19 пассажирами, которые спасались по пояс в воде. Зинаида: «Стрелка пахнет кладбищем» (минувшим, не нашедшим ещё применения в новой жизни).

Приезжает директор фильма «Восстание рыбаков» уговаривать. Я хотел бы сохранить отношение на будущее, но сейчас - халтура.

Вечером концерт. На этот раз полно, хотя не битком, как раньше. Дранишников нетвёрд в темпах, но Симфония имеет неожиданный успех (не большой, но порядочный); 3-й Концерт проходит с блеском и я играю на бис «Токкату». Много вызовов после Концерта и «Скифской». Директор филармонии говорит о будущем годе, а то после утренней стычки с оркестром выходило будто в последний раз.

К Н.Радлову. Иду пешком с его женой, которой липстик[1] и модный журнал. У них Шапорин, С.Радлов, с которым играем до четырёх утра в шахматы (+1-1, что очень хорошо, так как он первая категория). Он предлагает написать балет для Мариинского театра на Til Eulenschpiegel, взятый под революционным углом. Я отклоняю. «Апельсины» они возобновят осенью в переработанном виде.