22 ноября
Встал в восемь, темно: первая репетиция в девять часов в Большом театре. В оркестре старые товарищи. Я на сцене, плохо слышно, репетируем Концерт два часа. Репетиция будничная, понемногу всё складывается: под конец Портреты. Звоним Рубинину. Прямо к нему, кабинет (почти там. где в прошлый раз). сановная обстановка, сам прост, культурный, я рассказываю про Париж, всякие анекдоты. Он получил письмо, готов всё сделать, но не знает техники, звонит, - я должен сначала к Аркадьеву, а если надо, он подтолкнёт. Вырвавшись домой, отдыхаю. Завтра Держановский и через Атовмяна свидание с Аркадьевым. Чистые пруды. Менее шикарный кабинет, разговариваем больше получаса: про преподавание мало. В общем выясняется, что нет препятствий к моему продвижению. Аркадьев о балете и «Трёх апельсинах». Асафьев восходит. Охотно берётся написать про паспорт. Еду к Шурику, дико жмут в трамвае, но добродушно. Шурик встречает у подъезда, ведёт; невероятный ход, но в подвале тепло, сухо и уютно. Большие девочки; появление Кати (кузины), выглядит очень благопристойно, но вмешивается не вовремя. Уходим. Шурик не хочет с Катей. Торгсин, плохое впечатление.
Репетиция Квартета. Держановский говорит, что совсем иное, чем когда Роты. Сонату не успели. К Асафьеву, опоздали на полчаса. Во дворе (саду), две комнаты, ход через кухню, приличный кабинет - из-за книг. Шампанское, икра, обед русско- американский, не такой вкусный, как в 1927 году, но очень сытный. Разговоры о пьесе, но разочарование. 1) Парижская; 2) Днепрострой, но длинно (три акта); 3) отрывки из материала. Почему не подходит; стараюсь наладить и направить: музыку к сатире мало пробовал, а к эмоции, мечте, надежде, толпе - много. Обещает думать, послезавтра уезжает в Сочи - работать, здесь американцы, видимо, заели. Возвращаюсь пешком и думаю о сюжете.
Свободное копирование
