29 июня
Никитина, бывшая танцовщица Дягилева, влюбила в себя богатого лорда, получила от него кучу денег и теперь решила вспомнить свои танцы, и организовала в Champs Elysées целый вечер. В программе и Стравинский, и Пуленк, и Согэ. Из моих вещей - Гавот Ор.32 в оркестровке Риети и первая часть Дивертисмента в виде антракта. Обставлен спектакль хорошо; в зале много интересных людей, но танцевала Никитина без блеска.
Стравинский благодарил за телеграмму и извинялся, что не ответил, но он сразу уехал во Франкфурт, и телеграмму, пришедшую на другой день, ему дослали. Я спросил его, как подвигаются его пьесы для скрипки и фортепиано. Стравинский ответил: «Отделываю их под микроскопом». Но летом он будет больше отдыхать, чем работать, так как у него колит, уж и так он в прошлое лето переработал (как будто сочинение отзывается на кишечнике!). Я спросил, принять ли приглашение Никитиной на ужин после спектакля. Он ответил: «Конечно пойдите».
За кулисами произошёл комический случай: какая-то русская борода читала Никитиной длиннейшие приветственные стихи, а Никитина не могла дождаться конца, так как другие люди поважней ждали, чтобы пожать ей руку. Второй случай, тоже, в конце концов, комический, произошёл, когда Пташка и я подошли к Стравинскому спросить, пора ли поехать в ресторан или подождать, пока поедет Никитина. Вдруг Стравинский через наши плечи закричал: «А, Борис Кохно». Последний подошёл и через наши же плечи протянул руку Стравинскому, который весело с ним заговорил. Я счёл это за слишком очевидную демонстрацию - и мы с Пташкой ушли.
Ужин происходил в шикарном ресторане, но был нелепый. Кохно меня раздражал, а поведение Стравинского ещё больше. Стравинский сидел между Пташкой и Никитиной, не обращал на Пташку внимания и страшно ухаживал за Никитиной, а затем любезничал с Кохно, до неприличия. В два часа ужин кончился, но пили ещё шампанское. Мы с Пташкой решили идти домой. Прощаясь со Стравинским, я отвернулся - протест за его поведение. Отойдя шагов на пятнадцать, я ждал Пташку, которая ещё не кончила прощание (за столом было человек двенадцать-пятнадцать). Вдруг Стравинский встал и направился ко мне, называя меня по имени. Так как я стоял вполоборота, то я имел право его не заметить, и потому направился к выходу. Но так как Стравинский догонял меня, то наступило время, когда я должен был услышать его. Я остановился и повернулся к нему. Стравинский несколько пьяным и смущённым голосом спросил:
- Серёжа, почему вы так рано уходите?
Я:
- Игорь Фёдорович, пора, уже два часа.
Он повторил вопрос и я повторил ответ.
Стравинский:
- Вы отчего-то не в духе.
Я:
- Игорь Фёдорович, вы достаточно умны, чтобы не задавать мне этих вопросов.
В это время подошла Пташка и я, попрощавшись со Стравинским, ушёл.
(Теперь, когда я пишу это, мне немного стыдно, что не удержался на высоте: Стравинскому угодно любезничать с Кохно - и Бог с ними. Кохно - ничтожная душонка, и я могу его не замечать. Но должен делать это без тени ненависти и без всякой злобы).
Свободное копирование
