28 июня
Вторые три часа. Очень трудно сыграть целую сторону диска, т.е. четыре минуты, не задев ни одной фальшивой ноты. А как начинаешь играть осторожней, сейчас же игра становится искусственной и теряет свободу. К концу сеанса пришёл Prince George, второй сын короля. Он интересовался, как производится запись, был сначала в джазовом отделении, потом в студии, где декламировала актриса. Ввиду того, что актриса была хорошенькая, он задержался, а мы со всем оркестром сидели и ждали, так как не велено было начинать нового диска, пока не войдёт принц. Из-за жаркой погоды я снял пиджак и жилет, а кстати спустил подтяжки, чтобы не стесняли движений. Колингвуд, заведовавший записью и раньше учившийся в петербургской Консерватории, сказал мне по-русски: «Подтяжки, может, лучше скинуть». Когда пришёл принц и нас повели представляться, я их отстегнул, но пиджака можно было не надевать.
Принц молодой, породистый, недурен собой, хотя щуплый. Протянул нам всем руку и, видимо, не знал сначала, что сказать. Потом выбрал меня для разговора, спросил, когда Концерт написан, играл ли я его уже в Англии, и где я обыкновенно живу. Я отвечал ему весело, а на вопрос, где я живу, у меня вертелось сказать: «В Париже, но часто езжу в Советскую Россию». Однако вышло бы неловко, всё-таки я гость, а он хозяин, поэтому пришлось ограничиться Парижем. При принце зарегистрировали одну фразу и сейчас же попробовали. Затем принц удалился, а мы продолжали работу.
Каждый кусочек был зарегистрирован два-три раза. Теперь с них будут снимать негативы гальваническим путём, а затем пришлют в Париж сделать выбор.
После работы я страшно устал; чтобы размяться, шёл через весь город пешком; позавтракал, сделал покупки и уехал в Париж.
Свободное копирование
