18 сентября
После четырёх дней очень приятной деревенской жизни у Набоковых, мы восемнадцатого выехали обратно, увозя с собою Нику, которому надо было в Париж. Chevrolet резво ввёз нас на перевал через Вогезы, где мы завтракали. Затем, отойдя в сторонку, к обрыву, решили быстро разыграть фильм, который тут же сочинили.
Трудность сочинения заключалась в том, что персонажей было три, а на сцене находилось два, третий (по очереди) должен был крутить. Выдумали: Пташка задумчиво сидит у обрыва, прогуливается Набоков и начинает к ней приставать; Пташка вырывается, бежит мне жаловаться; я беру палку и направляюсь к Набокову, поднимаю руку, но... это оказывается мой добрый приятель, садимся рядом, начинаем хлопать друг друга по коленке и обниматься. Пока мы разыгрывали, в окнах гостиницы появились физиономии, с любопытством следившие за нами, принимая нас за настоящий синема. Затем покатили дальше и заночевали на родине у Жанны д'Арк.
19 сентября
Утром никак не могли выехать и потеряли Бог знает сколько времени. Я разозлился вовсю; тронулись молча. Через полчаса езды Набоков сказал:
- Сергей Сергеевич, если вам моё общество неприятно, я могу сойти в ближайшем городке и отправиться в Париж по железной дороге.
Я ответил:
- Николай Дмитриевич, нельзя ли без таких официальностей?
Лёд был разбит и до Парижа доехали хорошо. Оставили там Набокова, я заехал в издательство, оказывается, Мейерхольд купил мои последние сочинения. Я решил заехать к нему в отель - что за глупая ссора, но Мейерхольд уже выбыл в Москву. Вернулись в Назу под вечер; дети в порядке, сад чудный.
Свободное копирование
