4 сентября
В автомобиле поехали в город по своим делам. Был у Лифаря; он вручил мне толстую пачку денег: тридцать тысяч, первый взнос за мой балет. Молодец. Кроме того, надо было получить проявленный фильм. Получив, взглянули - картинки вышли ясные, хотя пугали, что первый блин всегда комом. С нетерпением вернулись в Назу, но тут выяснилось, что Зинаида Николаевна, несмотря на уговоры Пташки, уже попробовала пускать аппарат, который она видела в Москве. Когда же пустила, то затрещали искры и всё остановилось. Я бросился к аппарату и тут выяснилось, что он рассчитан на парижский вольтаж, а в Назе вдвое сильнее, и его надо пускать с трансформатором, а так всё к чёртовой матери перегорело. Когда я с отчаянием возился над аппаратом, Зинка приоткрыла дверь и спросила: «Можно?» Я ответил: «Нет уж, нельзя!» Зинка обиделась, ушла наверх и не спустилась к обеду, а я сердито говорил Мейерхольду, что нельзя хвататься за незнакомые аппараты, а то теперь ничего не вертится и нельзя увидеть фильм. Пташка говорит, что Зинаида Николаевна наверху ревела и ругала меня.
Когда дети сломают игрушку, то они тоже ревут с досады. Впрочем, я был не умнее и дулся, сидя внизу.
Свободное копирование
