26 - 31 мая
Двадцать шестого возвращение в Париж и восстановление добрых отношений с Пташкой, которая всё время плохо себя чувствовала; было даже вроде сердечного припадка.
Из Москвы приятное письмо: «Апельсины» всё ещё в репертуаре и были даны с ноября одиннадцать раз. Другое письмо - от Б. Башкирова, с обращением: «Сергей Сергеевич», без «дорогой». Он всё ещё болен, в трудном положении, а так как я «взял на себя освещать положение Владимиру», то чтобы я телеграфировал последнему и испросил денег. Дня через два Борис подстерёг меня у подъезда - и мы пили с ним кофе в кафе на углу. Татьяна выгнала своего сына, Колю Сидорова, пятнадцати лет, тот спал в парке и кроме того, стащил с лотка книжку о теннисе. Теперь он арестован - необходимо спасать, взять адвоката, а для этого нужны деньги. Кроме того, самого Бориса выгоняют из отеля за неплатёж и ему нечего есть. Словом, надо телеграфировать Владимиру. В заключение Борис настойчиво просил у меня денег. Владимиру я обещал не телеграфировать, а написать (в телеграмме всего не объяснишь), а денег Борису не дал (дельно!). Получилась театральная сцена: Борис бежал по площади и отчаянно требовал денег; я спешил уйти; он восклицал: «Где же мне достать?», - я прибавлял шагу и разводил руками, как делают французы.
После этого пришло ещё два письма, на этот раз на «Дорогой Сергей Сергеевич», где Борис писал о нарывах и необходимости операций. Может, он впал в наркотики и нарывы от этого? Владимиру я написал.
Свободное копирование
