Сергей Прокофьев. Дневник - 2574

24   января

Встаём в 7.30, Пташка стонет, поезд в 9.00, прямого сообщения с Филадельфией, куда приезжаем в половине шестого, я в довольно приличной форме, Пташка - усталая. По дороге догоняю дневник и исправляю перевод брошюры по CS, недавно выпущенной по-русски с множеством ошибок и нерусских оборотов.

В Филадельфии остановились в том же отеле, где Смоленс. Смоленс как всегда шумен, грубоват, но bon garçon[1]. Пташка совсем без голоса. Решаем, что лучше ей не петь, и я сыграю взамен десять «Мимолётностей». Зал не очень большой, но симпатичный, с колоннами, полон публики. Первое отделение - скучный Квартет Онеггера, второе начинаю я. Концерт устроен Обществом современной музыки, и отношение совсем другое, чем у вчерашних красавиц: тут встречают громкими аплодисментами, после Andante из 4-й Сонаты несколько вызовов, словом, весь вечер проходит с большим успехом. Кроме того, я играю лучше вчерашнего, палец почти зажил. В общем, вместо всяких гавотов, можно было дать более серьёзную программу и играть, например, «Вещи в себе».

При выходе на эстраду были маленькие инцидентики, так как к эстраде вела лесенка из четырёх ступенек, на колёсиках, которая шевелилась, пока я шёл: приходилось каждый раз эквилибрировать на глазах у публики, с любопытством следившей за этим. Пташка оставалась дома и ревела, но потом, по окончании концерта, мы вместе сидели в номере у Смоленса.