18 января
Были у Mrs Steinway, владелицы фирмы, очень милой старушки. Говорили о нью-йоркских критиках. Что за собачья должность - два, три, четыре концерта в день, и вечером же статья о них! Критики часто несвободны и должны повиноваться директивам. Например, критик атакует Metropolitan и справедливо. Otto Kahn звонит приятелю-банкиру, владельцу газеты: «Знаете, неудобно, что ваш орган ругает наш театр...», и в результате критику приказывают: «Или хвали, или ступай к чёрту».
Днём Дукельский играл наброски концерта для контрабаса и уверял, что он совсем не подлизывается к Кусевицкому. Музыка слабоватая, да и инструмента он не понимает. Романсы лучше, но не Бог весть. Дукельский как-то иссох. Я боялся, что оперетки испошлят его; он, видимо, и сам того боялся - и ударился в другой порок, в сухость. Точь-в-точь Рахманинов, который впал в сухость, когда его задразнили доступностью его лирики.
Вечером был у Судейкина, он уже набросал карандашные схемы трёх декораций для «Огненного ангела», очень выразительных. Много говорили, разрабатывая сценические возможности в «Ангеле». Затем Судейкин рассказывал, как он объяснялся со Стравинским, когда, вернувшись из Америки, стал догадываться, что у Стравинского что-то с его женой. За завтраком Судейкин разбил стакан и облил Стравинского вином; потом «немного тряс его», после чего они долго ходили по улицам, говоря бессвязно, а на прощание поцеловались и больше никогда не виделись. «Достоевщина», - пояснил Судейкин, который до сих пор, по-моему, неравнодушен к ушедшей жене.
Свободное копирование
