22 мая
Если бы не тяжёлая голова, то настроение праздничное. По жаркой погоде гулял в Булонском лесу, затем спал. Голова прошла, и я пошёл в издательство, где вышел клавир «Блудного сына». Но Пайчадзе меня не порадовал. Я хотел, чтобы сразу начали гравировать 3-ю Симфонию, но оказывается, что сначала на очереди «Картинки с выставки» в оркестровке Равеля, затем новый материал для «Весны священной», затем партитура и материал «Поцелуя феи», и, кроме всего прочего, клавир «Игрока». Словом, я дожил до сорока лет и до почтенной известности, но гравировку каждой вещи должен выпрашивать. Неважно и с романсами Мясковского, которые тот просит издать. Пайчадзе мнётся: никто не понукает, а отвечать отказом Мясковскому неудобно.
Вечером на «Стальном скоке». Если на вчерашнем спектакле задолго всё было продано, то сегодня было очень пусто. В «Стальном скоке» темпы были лучше, но оркестр много врал. Постановка оставляет желать многого, но под конец всё-таки большой подъём - и неизменный успех. Меня многие поздравляли со вчерашним и ругали «Лису». Была Н.К.Кусевицкая, которая вдруг познакомила меня с Лурье, с которым я не кланялся со времени его возвращения из Советской России. Он всё это время неразливно дружил со Стравинским и был враждебен к моей музыке. Но за последние месяцы дал несколько холодных отзывов о новых сочинениях Стравинского, и, наоборот, стал хвалить мои. Мы церемонно раскланялись и улыбнулись.
Свободное копирование
