9 мая
Проснувшись утром, думал о 4-м Концерте. Его ведь не только надо сочинить, но ещё и выучить. А для того, чтобы всё это поспеть сделать до Америки, надо, чтобы Концерт был короток и прост. Может быть, это как раз то, что нужно. Довольно с меня мастодонтов типа 2-го Концерта! Лёжа в постели, сочинил тему.
Jasmin привёз переписанный материал «Блудного сына» и я с Астровым вносил разные поправки. Днём ходил к Monteux и играл ему 3-ю Симфонию.
10 мая
Первая оркестровая репетиция «Блудного сына». Делал её Désormière, я сидел с партитурой. Звучит всё просто и наверняка: поправок никаких. Désormière играл всё в медленном темпе и пришедший Дягилев, шутя сказал Ларионову: «Что за балет: весь Adagio! Тоска!» Когда некоторые темпы у меня были поручены скрипкам или виолончелям, Дягилев восклицал: «Как, так-таки поют виолончели? Скрипки? Но что же скажет Игорь?» В общем, Дягилев был очень доволен, что поют виолончели, и предвкушал, как сухой и догматичный Стравинский на это рассердится. Я спросил, будет ли мне ложа (Кусевицкий просил пригласить его), но Дягилев ответил, что только два кресла, чем очень разозлил меня. Я ответил: «В приличных учреждениях обыкновенно дают автору ложу». Но Дягилев жадничает: билеты по двести франков и продажа идёт вовсю. «Блудный сын» объявлен семь раз (небывалое количество) и «Стальной скок» четыре.
Вечером отвёл Пташку в концерт, а сам вернулся домой: дирижировал, читал и раскладывал пасьянсы.
Свободное копирование
