15 апреля
Оркестровал разработку первой части 4-й Симфонии, диктовал письма, ходил в издательство. Вдруг меня кто-то хлопнул по спине: оборачиваюсь - Дягилев. Он пришёл покупать клавир «Руслана». Ясно, что для образования Маркевича. Я показал партитуру «Блудного сына», только что пришедшую от переписчика. Дягилев раскрыл первую страницу и сказал:
- Я думал, начинают одни духовые.
Я:
- Нет, мне казалось, что со струнными напористей.
Вошёл Ансерме. Он через несколько дней уезжает в Россию дирижировать, но говорит, что число концертов урезано по безденежью (едут же все иностранцы, и не первой величины звёзды, а меня не могут пригласить). Будет он играть много Стравинского, но и моего «Шута». По просьбе Ансерме я стал играть ему «Блудного сына» (он в июне будет дирижировать его в Берлине), а Дягилев стоял сзади, волновался и говорил, какие номера надо показать Ансерме. Я спросил у Дягилева:
- Если бы я у тебя в самом деле продирижировал (Дягилев несколько раз заговаривал об этом), то это за деньги или задаром?
Дягилев:
- Ну конечно, я с тебя за это ничего не возьму.
Я (шутя):
- Да и то, как будто мне не очень выгодно.
Дягилев:
- Ну бутылочку шампанского после спектакля. Ты не думай, Игорь у меня в Монте-Карло задаром дирижировал.
Я:
- Ему заплатила мамаша.
Дягилев:
- А тебе заплатит твоя жена. Твоя красивая жена.
Я:
- Которую ты смущаешь поцелуями. (Вчера на прощание Дягилев вдруг поцеловал Пташку).
Дягилев засмеялся и ушёл. Вот тебе и разговор о гонораре!
Свободное копирование
