Сергей Прокофьев. Дневник - 2457

25 марта - 7 апреля (черновые записи)

Поездка в Монте-Карло на автомобиле.

Выехали с Пташкой вдвоём двадцать пятого в одиннадцать часов утра. Заехализ за Шалонами. Их автомобиль с собаками. Готовы только в два. Тяжёлая голова. Завтракали в Фонтенбло, но я не в настроении из-за головы. После завтрака лопнула шина у Шалонов. По их совету уезжаем вперёд. Уговорились встретиться в Bligny – тётка секретарши. Не можем доехать из-за головной боли. Ночуем близ Avallon в живописной местности. Хотя весна, но ещё холодно: камин, который горит, освещая комнату, почти всю ночь и разводится утром вместе с кофе. Очень мило. Приезжаем в Bligny. Ждём Шалонов. Но у тех вторая panne[1] (телефонируют). Решаем ехать дальше: одни. Ночуем в Lyon в хорошем отеле. Двадцать седьмого едем по берегу Роны на юг, довольно быстро. Ставим рекорд: 110 км. С Пташкой очень хорошие отношения за исключением маленькой стычки: она не любит рано вставать - и выезжаем в десять утра, а я не люблю править в сумерках и останавливаюсь в седьмом часу - она же хотела бы ехать дальше. Ночуем в Aix-en-Provence (город Milhaud, водолечебное заведение). Красивый город. Двадцать восьмого выезжаем к берегу Средиземного моря и завтракаем в Saint-Raphael, на берегу. Море синее и солнце пригревает. Дальнейший путь утомителен - повороты. В четыре часа - Монте-Карло. Боялись, что на пасхальной неделе всё полно, но получаем хорошую комнату с ванной и видом на море в Albion (где в прошлом году с Дукельским), хотя и дорого. Чистимся, идём гулять и на почту. Затем в игорный зал. Никакого желания играть ни у меня, ни у Пташки. В игорных залах скорее скучно, вяло, хотя есть игроки с дёргающимися лицами. Вечером зашёл в Hôtel de Paris и оставил записку Дягилеву. Встретили Руо, который обрадовался, говорил, длинно и путано, и проводил до нашего отеля.

Я собирался пробыть в Монте-Карло три дня, но Пташке очень нравилось, и Дягилев задерживал - пробыли неделю. Погода всё время чудная. Что касается «Блудного сына», то всё свелось к тому, что натренировали пианиста (темпы) для будущей репетиции, теперь же репетировали балет Риети и «Байку» Стравинского (увы «Шуту» - выбрали «Байку»). Пианист был очень занят, а Кохно не потрудился раньше выдать ему мой клавир, так что он колупал довольно плохо. Дягилев был то очень мил, то ничего от него нельзя было добиться. В компанию входили ещё Руо (человек довольно первобытный, но вовсе не такой противный, каким показался сначала), Лифарь, Кохно и Павка, очень милый дядюшка Дягилева (l'aieul). Все они очень хорошо относились к Пташке и под конец даже целовали у неё руку (это дягилевские мальчики-то!). Мы несколько раз завтракали и обедали с Дягилевым, а один раз он опоздал на сорок пять минут. Мы уселись за другой столик и, несмотря на все его уговоры, завтракали отдельно. Но когда я хотел заплатить счёт, оказалось, что он уже заплачен Дягилевым. Тогда мы пересели к Дягилеву.

Я сказал:

-      Очень мило, ты теперь угощаешь меня за отдельным столом, так сказать, на кухне.

Дягилев:

-      И за капризное поведение.

Были ещё в Монте-Карло Штейман с женой, Циля (давала концерт, говорят - она расходится с Захаровым). Под конец мне надоело Монте-Карло и безделие, хотя я и соркестровал кое-что в первой части 4-й Симфонии, а также сделал план финала (хотя не уверен, останется ли он так: надо отложить и проверить недели через две).

Так как Стравинский просил меня позвонить ему, то я звонил, не застал. Затем он звонил: но у них был запоздалый грипп, я должен был позвонить через два дня. Но так как из телефонного разговора выяснилось, что он 2-го Концерта не поиграет, то я не звонил.

Четвёртого апреля выехали с Пташкой вдвоём обратно в автомобиле. В Ницце заезжали к Стравинскому, но его не было дома. Он, кажется, как раз поехал в Монте-Карло. Он живёт в большом доме с садом при въезде в Ниццу, с видом на море.

Из Ниццы мы взяли дорогу на Grasse, очень красивое место в горах, но с видом через них на море. Это место изделия духов - и потому покупали духи. Из Grasse начали подниматься к перевалу, холодный ветер режет лицо как нож. Около Digne попадаем на дорогу прошлого года (с Дукельским), но не доехав до Digne, сворачиваем влево и ночуем в Forcalquier. Маленький старинный отель, толстые стены, комната, к которой прилегает другая, спальная, без окон. Но мы довольны: при страшном холоде так теплее.

Утром дальше - приезжаем к Авиньону и сворачиваем на север по Роне, а затем влево - на Vichy - для разнообразия. Когда поднимаемся на 1200 метров - снег. Вокруг всё становится бело и мы даже снимаемся. Ночуем в Saint-Galmier, воду которого Пташка пила, но местечко крошечное, хотя отель новый и нарядный. Утром (шестого) - дальше и завтракаем в Vichy, предварительно неожиданно проехав через Glozel (раскопки). Едем по маленькой дорожке. Погода - точно русский март: тающий снег, ручейки, грязь, красиво и холодно. В Vichy всё ещё закрыто. В награду за трудную дорогу поели в дорогом ресторане и направились в Bourges (знаменитый собор, который посмотрели бегло, - холодно и торопились). Пташка хотела во что бы то ни стало доехать до Orléans. Я злился, так как надо было ехать в темноте.

Утром седьмого осталось всего 115 километров до Парижа по превосходной дороге. Но воскресенье и масса встречных. Столкновение. Дома в половине первого дня.

Дети здоровы и Mémé даже расцвела. Квартира чистая и на столе куча писем, но в ушах ещё гудит от мотора и большой скорости.