10 февраля
Звонил Шуберт. Я сказал ему, что встретил Соню Аванову, которая вышла за моего знакомого. Шуберт:
- Да, да, от социалиста к монархисту.
Я:
- От социалиста?
Шуберт:
- Ну как же, недаром же она жила в одной квартире с Керенским. Комбинация усложняется!
В три часа явились: Дягилев, Нувель, Кохно и Лифарь. Так как мой №4 развинчивается по винтикам и для надобностей балета его можно было перекомбинировать как угодно - то я на блокноте нарисовал наглядную схему этого номера, дабы Дягилев легче мог ориентироваться, и озаглавил рисунок: «Общеобразовательное пособие». Дягилев вырвал листок из блокнота и быстро спрятал его в карман. Однако номером заняться не успели.
Так моё общеобразовательное пособие пошло не для дела, а для дягилевской коллекции. Не успели также обсудить переделки в №5 и заключение в №6. Похвалил Дягилев лишь заключение балета (теперь пять с половиной тактов вместо прежних четырёх), как явился Villa Lobos в сопровождении испанского пианиста и ещё француза. Lobos, видимо, волновался и для апломба сосал сигару, которой надымил во всех комнатах. Играли два часа. Играл испанец, который с листа валял все труднейшие лобосовские измышления. Тут были и широкие замыслы, и бесконечные переливы, и раза два простые мелодии с приятными, наложенными в нескольких местах, пятнами. По-видимому, Lobos, не зная, что может понравиться Дягилеву, пробовал все свои манеры, но меньше всего обращал внимание на свои «мелодии с пятнами», а это было единственное, что имело шанс.
Наконец в пять часов я заявил, что концерт Poulet начался, мои «Апельсины» идут вторым номером, и надо или ехать или не ехать. Lobos простился и уехал со своими приятелями, а мы - Дягилев, Пташка, Нувель и я - сели в такси и поехали на концерт Poulet. Дягилев кутался в свою потёртую бобровую шубу и говорил:
- Он всё-таки талантлив, но у него вкуса ни на грош. Часть людей без вкуса, но их спасает большой талант, как есть люди неумные, которых спасает такт. Вот есть у нас один очень большой композитор, но без вкуса.
Я:
- Это Чайковский.
Дягилев:
- Нет, я не о Чайковском. Чайковский не то что без вкуса, но он как-то по ту сторону всякого вкуса. Я говорю о Стравинском. У Стравинского нет вкуса, начиная с галстуков и носков, которые он выбирает, но у него есть гениальное дарование и большой ум, и это его спасает.
Дягилев в периоде контры со Стравинским, иначе он так бы не говорил о нём. Я возвращаюсь к Villa Lobos и говорю, что он, сыграв столько музыки, как раз
не почувствовал того, что могло заинтересовать Дягилева.
Дягилев:
- Он напоминает мне одну композиторшу, которая сыграла мне свои сочинения terriblement modernes, как она говорила с английским акцентом, и когда я сказал, что это уж слишком для меня модерно, то она была очень горда, более горда, чем если бы я принял её сочинения. Она ходила всюду и хвасталась, что уж так она пишет, так пишет, что даже для Дягилева слишком moderne.
Ключ к этому рассказу в следующем: слово «модерн» в музыке было пришпилено к поискам новых гармоний, а затем к поискам красивого в фальши и сложности; наиболее проницательные композиторы первые утомились этим и повернули к простоте, но не старой, а ища простоты новой, и, разумеется, Дягилев был с ними; композиторы же менее чуткие продолжали городить свои постройки и, уходя в тупик, думали, что открывают неведомые горизонты. К таким частично принадлежал и Lobos: у него было несколько дорог, и он не знал, которая выведет.
На концерт приехали вовремя. В ложе я посадил Дягилева с Пташкой в первый ряд, дабы менеджер видел, что он здесь. Poulet дирижировал неплохо, горячо. Затянул только Принца и Принцессу. Я не очень люблю эту сюиту и даже предупреждаю Дягилева, что «вещь так себе», но он хвалит и обещает сыграть в Лондоне во время своего сезона. Сюита имеет успех. За кулисами Blois говорит, что мне надо уйти от Рlеуеl'я к Гаво, который даёт мне значительную денежную гарантию на концерты.
Я:
- Но «Гаво» - ужасные рояли!
- Уверяю вас, не многим хуже «Pleyel», да и хуже ли?
Свободное копирование
