Сергей Прокофьев. Дневник - 2425

6     февраля

Тяжёлая голова. Некстати: надо бы к приходу Дягилева закончить шестой номер и подучиться играть вновь написанное, чтобы не тыкать в соседние ноты. Но пришлось пойти в длинную прогулку, чтобы голова не разболелась хуже.

В пять часов явились Дягилев, Кохно, Лифарь и Нувель. Дягилев был в отличном настроении и наговорил комплиментов Пташке. Затем стал спрашивать: ну кому можно заказать балет на случай, если Хиндемит не поспеет? Кто такой Мартину? Кто Villa Lobos? Про последнего я постарался дать некоторые сведения, хваля его с оговорками. Поднимать вопрос о Дукельском нельзя было: ещё не та атмосфера. Я сыграл №№ 4, 5 и 6, которые Дягилев не слышал до сих пор, и, к удивлению, все три были одобрены. Я был приятно удивлён, так как боялся, что pas-de-deux будет найдено недостаточно амурозным, а про №4 будет сказано, что сонатное аллегро не есть часть балета. Дягилев сделал несколько дельных замечаний про pas-de-deux, именно: что надо играть его медленней, но так как от этого оно удлинится, то надо его чуть сократить, что я и обещал сделать. Затем Кохно начал выдумывать сюжет для неожиданно разросшегося №4, имел несколько «гениальных идей», но тут же взял их обратно. Когда же выяснилось, что выдумать не совсем просто, то начались восклицания, что эта музыка не так-то уж подходит и что, в сущности, она вовсе не такая танцевальная. Смущала побочная партия, ибо она вызывала женский образ. Ввести уже сидящую на сцене красавицу было нельзя, так как весь этот номер был задуман для того, чтобы разделить два её танца. Ввести же другую женщину значило бы отвлечь внимание от первой, что тоже было нежелательно. По счастью, занялись другими номерами, а этот вопрос отложился.

Очевидно, и Дягилев, и Кохно хотели подумать. Ушли в девятом часу. На прощание Дягилев пригласил нас к себе в ложу на «Снегурочку», сказал, что он в любой день свободен, чтобы прийти опять, и просил достать Villa Lobos, но будто от меня, а не от Дягилева, чтобы не связывать последнего.

После трёхчасовой игры и горячих разговоров, голова разболелась вдребезги, и я не пошёл на бридж к Самойленкам. К полуночи голова прошла.