20 декабря
Утром зашёл к Пташке, чтобы ликвидировать вчерашний «междусобойчик» (выражение Маяковского). Она была мила и нежна. Раз не еду, надо подгонять оркестровку балета: я застрял на втором номере. Диктовал письма.
Завтракал у Mme Dubost: Клемперер по одну руку хозяйки, я по другую. Клемперер любезен, но едва ли очень интересуется моей музыкой: он предпочитает Стравинского, но и на его счёт, говорят, проехался на утренней репетиции: «Дирижирует не автор, а дирижёр!», сказал он про себя: то есть - какой же дирижёр автор! Зато Cortot заговорил о Festival Prokofieff и о том. чтобы я у них дирижировал «Скифской сюитой». И в самом деле - сердце у меня за этот год окрепло, не вернуться ли к дирижёрству? Но надо хорошенько поработать летом.
Днём приём в честь Глазунова, устраиваемый фирмой Pleyel. Скромно, уютно, тесно. Глазунов беседовал с почтенными старичками о достоинствах того или другого сборника русских песен. Я подошёл и искренне похвалил ему Седьмую симфонию. Н.Черепнин - ни слова о вчерашней стычке, очевидно решив не обращать внимания на то, что происходит между мной и женой Сашеньки. Говорят, когда «Скифскую» играли в Милане, Тосканини приходил на репетиции и возмущался, но потом всё-таки признал, что есть моменты, в которых «il у a de la race».
Дягилев даёт четыре спектакля в Opéra, «Скока» не даёт (не пристало большевицкой вещи осквернять это здание), зато целый фестиваль Стравинского. А что он говорил мне на лестнице, что обойдётся весною вовсе без Стравинского? Всё музыкальная политика. Или - анти-музыкальная? Сегодня первый спектакль. Я был. Милый балет, состряпанный на Генделя. Я зашёл за кулисы - поговорить с Дягилевым, как он понимает четвёртый номер, тот, для которого он просил не подсовывать старый романовский «Матлот». Но Дягилев был сегодня какой-то неприятный и рассеянный, и я ничего от него не добился. Спросил у Кохно. Он ответил: «Просто pas de deux двух танцоров с пролезанием между ногами».
Свободное копирование
