19 декабря
Ждал опять телеграмму от Держановского. Позвонил по каким-то делам к Пайчадзе и тот невинно сказал: «Кстати, у меня для вас тут уже второй день телеграмма лежит». Телеграмма оказалась от Держановского: ввиду неполучения валюты поездку придётся отложить на февраль или март. Таким образом, всё меняется. Я огорчён. Хотя теперешняя поездка в Россию связана с кучей хлопот, но лишь после отказа я понял, как меня туда тянуло и как, в сущности, я уже настроился ехать! Надо будет взяться серьёзно за балет и постараться кончить его в течение января. Отмена поездки вызывает кучу писем. Был у Пташки, но она сегодня нервна и я тоже, поэтому небольшая стычка.
Вечером пошёл на концерт Глазунова, не без удовольствия: вспомнилось, как в юношеские годы я играл его симфонию в четыре руки. Народу немного, французов почти никого, больше русских - не сравнить с помпезным концертом Рахманинова. Первый номер - «Торжественная увертюра». Много милого, вероятно, по воспоминаниям, даже то, что подворовано. Но уже «Стеньку Разина» слушать было «Весны священной». А 2-й Концерт, который я слышу в первый раз, уже совершенно невыносим: непонятно, как композитор, имевший в каком-то отношении довольно славное прошлое, может мыслить таким образом! Играла его Гаврилова, та самая, которая принимала нас в Ленинграде в роли жены Глазунова. Теперь она замужем за Тарновским. Второе отделение: 7-я Симфония - многое очень приятно, а побочная партия первой части прямо здорово! В антракте я чувствовал себя нервным - после телеграммы Держановского и стычки с Пташкой, поэтому с одними был чрезмерно любезен, другим говорил резкости. Увидев издали жену Сашки (эту старую грубиянку, взявшую себе молодого мальчика, я не перевариваю), я поклонился довольно относительно, не помня, она ли это или нет. Затем вдруг они все трое подошли ко мне: папаша Черепнин, сын Черепнин и она. Сашенька по-молодецки закричал: «Папочка... папочка», имитируя воображаемого Олега. И вдруг она спросила: «Вы меня не узнали? You think it is polite?» Я ответил, что не был уверен, она ли это. Мадам повторила: «You think it is polite?» Тогда я разозлился и, прибавив: «And then I wanted to avoid your remarks», повернулся и заговорил с другими. После концерта я не пошёл в артистическую, чтобы не встречаться с Черепниными. Всё равно завтра буду на приёме в честь Глазунова.
Идя домой, думал о России и меня страшно тянуло туда. И в самом деле, какого чёрта я здесь, а не там, где меня ждут и где мне самому гораздо интереснее? Успокоило CS: не место и не окружение составляют счастье: царство Божье внутри нас.
Свободное копирование
