Сергей Прокофьев. Дневник - 2335

14   июня

Кусевицкий, по гениальной идее, решил взять вторую картину pianissimo (в предшествующем антракте всё играл forte). Певцы выступают отлично, а перед концом картины медленное crescendo в оркестре, которое, наконец, всё покрывает. Руссель, Пуленк, которые хвалят.

Вечером концерт, довольно много народу. В ложе Наталья Константиновна, мы, Захаровы. Много дирижёров: Стоковский, Херц, Бичем и другие. Очень симпатичная сюита из «Псковитянки». Симфония Дукельского проходит приятно и имеет хороший успех. «Огненный ангел» проходит хорошо. Успех большой. Я просил Кусевицкого не сразу на меня указывать. Он так и сделал. Но меня вызывали трижды (для автора симфонической вещи довольно много). Антракт. У ложи страшная толкотня. Все поздравляют чрезвычайно горячо. В общем, настоящий успех.

Сабанеев (на моё недоверие):

-      Нет, мне в самом деле это очень нравится.

Я:

-      Как вам трудно будет заставить себя поверить!

Второе отделение: «Картинки с выставки», отлично звучит. Все устраивают Кусевицкому огромную овацию. Вобщем, он сияет, и я. Едем к Захаровым, как условлено давно: сначала предполагалась маленькая компания, но потом повалили все: Кусевицкий, Стоковский, Херцы. Дукельский. Боровский. Пайчадзе, Самойленки, Ларионов-Гончарова, Обуховы, квартет Кедрова, Гиршман. Еды еле хватило, но польщены, что были важные слоны. Когда по какому-то поводу расцеловался с Захаровым, я объяснил Фатьме Ханум, что двадцать два года дружим. Захаров вдруг приставил: за исключением двух весьма ужасных годов.

Ведь до сих пор помнит! Я ответил: это для циркуляции крови. Фатьма вдруг отвела и стала спрашивать про Мещерскую, не называя или не зная фамилии. Правда ли, что хотел соблазнить и увезти, так как «чьи-то» родители были против. Я, смеясь, сказал, что даже Башкиров стоял с автомобилем за углом.

Фатьма (через некоторое время):

-      Я под впечатлением, считала вас до Америки человеком без прошлого. Я (чтобы стереть впечатление):

-      А когда я ездил в Россию, то сколько «прошлых» появилось!

Фатьма:

-      А эта, может быть, тоже где-нибудь появилась?

(О, ещё бы, ввиду того, что портрет отца-Кривошеина стоит у Самойленко).

Но, чтобы сбить:

-      Нет, эта была проклята за нерешимость при побеге.