21 февраля
Обедали у нас Боровские. Он только что из Лондона, а перед тем был в России, поэтому я жадно его обо всём расспрашивал, зная, что никто как он может дать мне самые вернейшие сведения о положении там: о концертах, отношении к приезжающим артистам, о паспортах и прочем. Для предстоящей моей поездки этот разговор имел решающий характер. Так как в политических переговорах я решил опираться главным образом на Цейтлина, то я очень интересовался, можно ли на него положиться и сохранил ли он свою доброкачественность с точки зрения правительственных кругов. Ответы Боровского были довольно удовлетворительны, хотя и мелькнула жалоба Цейтлина, что, вот, Прокофьев перед поездкой в Россию говорил, что примет какие мы хотим условия, а приехав, пользуясь этим, вытянул с них всё, что можно. Цуккер, оказывается, принадлежал к оппозиции, так что уход его из Персимфанса не является в данный момент политической потерей для Персимфанса. Боровский рассматривал статью Дукельского о Дягилевском балете, восхищался ею и удивлялся, как это такой вертихвост мог иметь столь острый ум.
Свободное копирование
