1 февраля
Дописал пять последних тактов в сцене рулетки и таким образом рулетка, ура, закончена. Сел сочинять новый антракт - бег Алексея из игорного зала домой. Как-то разгуливая вечером по набережной Сены, я открыл, что очень здорово было бы этот антракт сопроводить восклицаниями «двести тысяч выиграл!», «Les jeux sont faits», словом тем, что преследует Алексея во время его бега по тёмному парку. Теперь я решил привести этот план в исполнение. Днём делал клавираусцуг рулетки: за этой трудной картиной с моей стороны не должно быть задержек на случай, если «Игрока» начнут ставить в Мариинском театре. Днём заходил в издательство посоветоваться с Пайчадзе относительно предложений Duo Art. Во всяком случае, они согласны заплатить деньги за то, что я соркеструю Увертюру Ор.42.
На пути исправления различных моих пороков (я всё-таки занимаюсь этим всё время) я решил прекратить сердиться. Для этого надо ясно представить себе, что сердиться - хуже всего. Если Z делает тебе пакость или глупость, то это скверно, но ещё хуже рассердиться на это. Я решил твёрдо установить такую истину и повиноваться ей. В течение дня у меня было несколько причин разозлиться, например, на Пташку, но я говорил себе: «То, что она сделала - глупо, однако рассердиться ещё глупей».
Резюме дня очень хорошее по двояким причинам: во-первых, были избегнуты неприятные ссоры; во-вторых, одержав победу, я чувствовал себя как-то выше.
Свободное копирование
