18 октября
Принялся за оркестровку второго акта, очень напористо. Днём был в издательстве. Пайчадзе ещё не потерял загара, который он напёк у нас в St.Palais. В Париже всё издательство композиторы: Стравинский, Рахманинов, Метнер, Гречанинов, я. Не хватает Дукельского, который куда-то провалился, вернее, дела в Лондоне идут неважно. Пайчадзе дал мне последний опус Метнера (48-й), но это прямо не падение, а провал.
Вечером обедали у нас Щербачёвы, муж и жена, которые, оказывается, уже две недели как в Париже. Я, разумеется, первым долгом накинулся с вопросами, как Асафьев и почему он три месяца не пишет. Оказывается, в связи с разрывом с Англией и несколькими антисоветскими выступлениями внутри России, был ряд репрессий, и целый ряд лиц из оставшейся интеллигенции попали в тюрьму и ссылку. Между прочим, пришлось и Тюлину просидеть пять недель, после чего его выпустили. Асафьева не тронули, но так как очень интересовались теми, которые переписываются с заграницей, он был в панике, и в этом объяснение его молчания. Теперь острый период миновал и спокойствие возвращается. Дранишников просил торопить меня с присылкой «Игрока». Мы постарались угостить их хорошенько: шампанское, омары, гаванские сигары и прочее.
Свободное копирование
