Сергей Прокофьев. Дневник - 2228

24   сентября

Писал «Игрока», но мешали сторож и сторожиха, которые пришли чинить ставни, у которых вчера Грогий оборвал все блоки, пытаясь опустить их. Днём погода разошлась, появилось солнце и мы с Сувчинскими поехали в автомобиле в La Rochelle, что в 75 км от нас. Сувчинскому надо было повидать своего знакомого, князя Святополка-Мирского, а я с удовольствием взялся отвезти его в La Rochelle в автомобиле, так как дорога мне казалась интересной. И действительно, сначала были красивые поля, затем, перед Rochefort'oM, мы переехали через реку на плоту, а от Rochefort до La Rochelle была дивная дорога, по которой мы неслись со скоростью 80 км/час, доходя до 90. С океана дул ветерок, который, проходя над лугами, смешивался с запахом травы. Это приволье с бешеной скачкой в придачу приводило Сувчинского в совершенный восторг. В La Rochelle мы встретили князя, с которым я уже встречался у Bassiano. Это человек довольно любопытный: начал карьеру гвардейцем, во время Деникина брал у большевиков Орёл, затем разочаровался в белом движении и, благодаря очень неплохим трудам по русской литературе, был охотно взят профессором в Лондонский университет. На почве его интереса к Евразийству, между ним и Сувчинским возникло общение. Мы втроём походили по городу, в котором есть красивые давности, затем Сувчинский угощал нас вкусным обедом, причём князь не без священнодействия выбирал коньяки.

С Сувчинским разговор, как и в некоторые предыдущие разы, перешёл на Стравинского, на его направление, на его религию. Сувчинский уверял, что религиозность чувств его самая подлинная и является результатом трудного творческого процесса, а также постоянного пребывания в страхе то за верность своего пути, то просто за свою судьбу и здоровье (он в каждом кармане носит по кресту).

Я сказал:

- Вот уж страх - не христианское чувство! Князь:

- Наоборот, именно христианское, и в библии всё время говорится о страхе Божьем.

Я:

- Но это совсем другого рода страх, это не страх перед случайностями, а страх не оказаться образом и подобием Божьим.

Князь:

-  Наоборот, самый реальный страх перед вечным наказанием.

Тут Сувчинский, объясняя страхи Стравинского, выпалил невероятную вещь: - Да, да, страх быть избранным божеством, страх оттого, что на твоей шкуре свыше выбивают дробь, как на барабане.

Я:

-  У вас понятие о Боге ветхозаветное, а не новозаветное.

И вдруг мне стало стыдно, что мы спорим о Боге, кончая вторую бутылку вина, поэтому я постарался не поддерживать этого разговора и он скоро перешёл на другие темы.