6 сентября
Последний день пребывания Пайчадзе ознаменовался дивной погодой. Утром я успешно работал над первым актом «Игрока». Днём купались. Я плавал: успешно на животе и неуспешно на спине. Но вода была грязной и плавали медузы, целые и в кусках. Вечером я выиграл интересную партию à l'aveugle: вставил ему коней в самый живот и ими оперировал. Говорили о Дукельском, благо я ему писал письмо. Пайчадзе утверждал, что из Дукельского не выйдет большого композитора, потому что у него нет того убеждения, которое заставляет хотя бы страдать за своё искусство, но всё же вести линию. А Дукельский с лёгкостью пожертвовал этой линией и стал писать оперетки, лишь бы получить материальное благополучие. Блестящий восход Дукельского на дягилевском горизонте Пайчадзе объясняет интимными причинами: им увлёкся Нувель и всячески выдвигал его, когда же и Нувель и Дягилев убедились, что Дукельский - человек не их ордена, то при первом неуспехе они выкинули его в окошко.
7 сентября
Встал в семь, так как боялся, что у автомобиля «плоская» шина. Отвёз Пайчадзе в Роян на поезд. Он уехал, благодаря за отдых, который получил здесь. Вернувшись, работал над корректурами и клавираусцугом оставшихся страниц «Огненного ангела». Вечером вернулся к обычным занятиям: чтение Christian Science, дневник, проигрывание шахматных партий.
Свободное копирование
