8 апреля
Соседи зашевелились рано и не давали спать. Читал «Повести Белкина», издание 1830 года, книжку, которую Нувель просил отвезти Кохно. Читал с удовольствием, я совсем их забыл. И всё же мир Пушкина, особенно в таких вещах, как «Выстрел», мне совершенно чужд.
В 12.30 Монте-Карло и Кохно на вокзале. Поселился в скромном отеле Ravel с окном на море. Завтракал с Дягилевым. Впрочем об «Урсиньоле» много не говорили, как будто я не для того приехал. Отправились на репетицию «Жар-птицы», которая возобновляется к XX юбилею Дягилевского балета (и «Птицы») в новых декорациях Гончаровой, - бледных в первой картине и очень красивых в конце. Появился Стравинский - из Ниццы. Оркестр захлопал ему и он сделал ручкой. Меня Стравинский приветствовал с успехом в России немного выспренно и искусственно.
После репетиции поехали в Menton на автомобиле Стравинского. У него их два: маленький Рено, старый, но недавно наново выкрашенный, и новый, огромный и дорогой Гочкис. Сейчас под рукой был первый, но в него нагрузилось шесть человек: правил старший сын Стравинского, рядом с ним сидели Стравинский и Кохно, а сзади - муж и жена Риети и я. На каком-то повороте сын въехал крылом в стену. Могли бы опрокинуться, тогда выбыло бы из строя сразу довольно много композиторов. Стравинский всю остальную дорогу волновался и кричал: «Федя, осторожней, видишь коза?» В Ментоне пили чай (я платил), затем вернулись домой. Вечером были на дягилевском спектакле. Стравинский познакомил со своим вторым сыном, Святославом. Я сказал: «Как жаль, что наши сыновья содержат в своём имени осла». Стравинские не поняли, я расчленил слово «Святослав». Стравинский криво усмехнулся и ушёл.
Свободное копирование
