8 марта
Казалось бы, свободный день и можно отдохнуть. Но всё время являлись разные люди. Из них самым интересным был Лапицкий, который явился с клавиром «Апельсинов», в достаточной мере разученным ввиду проекта постановки в Харькове. Я должен был играть ему «Апельсины» и сообщать, каким образом то или другое было сделано во время других постановок. Лапицкий разошёлся и говорил, что я единственный оперный композитор и что со мною он хотел бы создать что-нибудь новое. Я охотно высказывал ни к чему не обязывающее согласие, ибо мне казалось, что Лапицкий, с его любовью к сцене, мог дать мне интересную тему и интересно осветить её.
За Лапицким числится немало промахов по части хорошего вкуса, но это не уменьшает скрытой в нём потенциальности.
Днём я вышел погулять и в магазине под названием «Пролетарий» увидел выставленные мои сочинения, но не в оригинальном издании, а контрефактно перепечатанные Украинским издательством. Я не удержался и пошёл в магазин объясняться. Объяснив, кто я и что за издание у них выставлено в окнах, я спросил, на каком основании они продают их.
- Нас снабжает ими Киевское музыкальное предприятие, - ответил мне заведующий магазином.
- Но это предприятие незаконным образом напечатало мои сочинения и вы находитесь на положении лавки, торгующей краденым товаром.
Заведующий оглянулся по сторонам и, понижая голос, сказал:
- Не говорите, пожалуйста, так громко. Подобные выражения могут произвести неприятное впечатление на покупателей.
- Очень жаль, что ваша деятельность такова, что о ней можно говорить только шёпотом.
В общем, разговор мало к чему привёл, так как, по-видимому, надо было нападать не на лавку, а на само издательство. Заведующий магазином, впрочем, обещал впредь обращаться в Москву за оригинальным изданием, но не особенно охотно, так как, по его словам, из Москвы заказы исполняются не так аккуратно, как из Киева.
Вечером с Пташкой отправились к Ребергам. Шли пешком по довольно пустынным переулкам, где лежало много снегу. По дороге вспомнили, что на юге немало беспризорных, которые бегают целыми бандами, причём один из них бросается под ноги прохожим, сшибая их, а в это время другие обирают сумочки и кошельки, тыкая ножами и кусая сифилитическим укусом. Впрочем, на нашем пути улицы были тихие и сонные.
Вера Реберг пошла по медицинскому пути своего отца. С нею живёт её мать, Мария Иосифовна, теперь уже совсем старушка, необычайно милая: старость украсила её. С большим одушевлением вспоминала она года Сонцовки и Голициновки. Нина замужем: имеет двух детей и живёт в нескольких часах от Харькова. Однако на мои вопросы о ней, Вера отвечала неохотно: должно быть, что-нибудь не ладилось. Зина умерла уже несколько лет, у неё всегда было плохое сердце.
Мы провели очень приятный вечер. И мать, и дочь были тронуты нашим визитом.
Свободное копирование
