26 февраля
Подробности об этом дне не сохранились. Были у тёти Кати.
Вечером пошли в театр к Мейерхольду на «Ревизора». Об этой постановке кричит вся Москва и вся Россия: одни находят её замечательной, другие возмущены профанацией и бесцеремонным обращением с Гоголем. Так или иначе, пьеса продолжает идти по несколько раз на неделе и билеты всегда проданы.
Нас провели прямо к Мейерхольду, с которым мы немножко побеседовали, а тем временем весь театр ждал и спектакль не начинали. Затем Мейерхольд сказал:
- Начинайте, - и как только в зале погасили свет, он провёл нас в первый ряд. Спектакль мне понравился, хотя мне показалось, что он был перегружен подробностями и выходил слишком длинным. Мейерхольд так увлекался созданием всяческих деталей, что забывал о времени. Но ведь я главным образом смотрю на Мейерхольда с точки зрения будущей постановки «Игрока», а в опере эта угроза не страшна, ибо опера будет длиться ровно столько, сколько написано в ней музыки, то есть хозяин времени не Мейерхольд, а я.
В этой постановке «Ревизора» у Мейерхольда нет собственно декораций, но обстановка каждой отдельной сцены помещалась на довольно тесной платформе, на которой и разыгрывалась эта сцена. Перемена декораций заключалась в том. что гасилось электричество и платформа уезжала вглубь или вбок, а другая с противоположной стороны выезжала на её место, причём на ней стояла новая мебель и новые люди, и непременно горела тусклая свеча, неясно освещая выезжающие силуэты. Эти выезды были очень эффектны, в них была какая-то театральная таинственность.
В антракте Мейерхольд угощал нас чаем и пирожными, был чрезвычайно мил, но жадно ждал комплиментов.
Свободное копирование
