23 февраля
Со вчерашним концертом собственно закончилась официальная часть моего пребывания в Ленинграде и сегодня мы собирались переехать в Москву, где должны были начаться репетиции симфонического концерта, но у этих репетиций можно было урвать день, и Асафьев уговорил меня провести ещё один день в Детском. Это мне очень улыбалось и сегодня с утра мы отправились к нему.
День был опять чудесный, солнечный, с ярким белым снегом. Приехал ещё Драниншиков и мы все отправились в парк. Пташка и я по очереди щёлкали нашу группу маленьким аппаратом, привезённым нами, но, к сожалению, эти снимки не вышли особенно удачными.
К обеду приехали супруги Радловы и Щербачёв. Последний рассказывал много разных анекдотов из музыкальной жизни, в том числе о Глазунове. Когда последний был в Англии и посетил какой-то университет (кажется, в связи с поднесением ему докторской степени), директор попросил его зайти к нему в кабинет и расписаться в книге знаменитостей. Когда эта книга была раскрыта перед Глазуновым, то оказалось, что надо было расписаться как раз под Рихардом Штраусом.
- А впрочем, если хотите, вы можете подписаться на другой странице, - прибавил директор.
- Если позволите, то я предпочёл бы другую страницу, - сказал Глазунов. Тогда директор, тоже не любивший Штрауса, выглянул в коридор, не идёт ли кто-нибудь, прикрыл дверь кабинета и, вынув из шкапа бутылку мадеры и две рюмки, сказал Глазунову:
- Выпьемте.
После чего оба единомышленника с удовольствием выпили.
День прошёл незаметно и мы с Асафьевым опять не успели заняться просмотром книги обо мне, которую он пишет.
Чрезвычайно мил был Дранишников и я радовался, что он так выдвигается за последнее время.
Опять из запертой спальни водили на улицу полудиких собак, которые рычали и скребли когтями, так что Драншнников в страхе прятался от них.
Ходили слухи, что Мясковский всё-таки приедет на репетиции своей Восьмой симфонии и, действительно, вечером раздались громкие крики жены Асафьева:
- Николай Яковлевич приехал! Николай Яковлевич приехал! Он где-то достал себе деньги на поездку, помимо меня.
Понемногу все разъехались и остаток вечера мы уютно провели, беседуя с Мясковским и Асафьевым. Мясковский сказал, что после переговоров с Юровским в Музсекторе уже несколько дней только и занимаются, что считают, сколько денег мне должны за сочинения, которые уже продали и которые я им разрешил продавать. Его сестра служит там и прямо-таки замучалась.
В двенадцатом часу ночи мы вместе с Мясковским вернулись в Ленинград и расстались с ним, уговорившись встретиться с ним завтра на репетиции его симфонии.
Свободное копирование
