11 октября
В Кёльне пересадка ни свет ни заря. Так как поезд в Париж отходил через три часа, то брился, пил кофе, гулял. В связи с грубой и сделанной без любви берлинской постановкой, вспомнил кёльнскую, и мне захотелось написать Сценкару несколько тёплых слов, что и сделал. А то отношения с ним как-то заглохли. Кажется, он обиделся, что от постановки «Огненного ангела» в Кёльне я отмолчался, несмотря на то, что действие «Огненного ангела» происходит в Кёльне и, казалось бы, это как раз место для его мировой премьеры. Но «Апельсины» кёльнская публика переварила не без труда, а куда же тут с «Ангелом»!
Париж в пять часов дня. Встречала Пташка, а так же примчался Дукельский, который в издательстве узнал о моём возвращении. Смеялись, что Пташка с Дукельским меня провожали и вместе встречают. Ночевать отправились в особняк Кусевицких.
Свободное копирование
