1 октября
Много работал. Кончил оркестровать третий акт. Затем сочинил нехватавшее начало его, до слов «Рупрехт, он здесь», частью переделывая старую редакцию, частью сочиняя заново. Лучше всего удался небольшой эпизод, когда Рупрехт говорит: «Забудь о стуках и о духах: всё это бред и достояние шарлатанов». Нет ли в этой удаче отблеска моего оправдания, что я пишу «Огненного ангела»?
От Вебера опять телеграмма: после того, как премьера «Апельсинов» была «окончательно» назначена на восьмое, она переносится на девятое. Странная манера двигать на один день. А нам трудно решить всякие домашние дела: переезжать ли в город теперь, в отель, или ждать моего возвращения из Берлина. Пташка тоже очень хотела бы поехать в Берлин на премьеру, но куда деть Святослава?
Сердце становится на место.
2 октября
Опять много работал. Оркестровал всё, что сочинил вчера. Лабунского послал в Париж, менять спальный вагон с четвёртого октября на шестое. Пташка ходила на почту и без конца оттуда добивалась по телефону Blois, чтобы узнать, когда от Плейель пришлют грузовик за роялем и всеми пожитками, ибо от этого зависит наш выезд из деревни. Билась больше часа и телефон не получила.
Святослав сказал: «Тёмпенький суп» = тёпленький. Очень милое слово.
Свободное копирование
