27 августа
Много обдумывал оркестровку «Огненного ангела». Кое-что сочинил для конца третьего акта. Обдумывал вторую картину этого акта, так как на Демчинского больше рассчитывать не приходится.
В пять часов, устав, поехал для отдыха в Fontainebleau, со Святославом, навстречу Пташке, которая брала там урок пения. Купили Святославу большой мяч. Мне постригли волосы, которые уже ложились на уши.
29 августа
Лабунский отдыхал, а я занимался. Жаркий день. Ждали Кошиц. но приехали Шуберт и Марочка. Кошиц не успела вернуться из Vichy с концерта. Марочке только что минуло четырнадцать лет, но выглядит взрослой барышней: «C'est bien rond», как говорил патер про эттальских девиц. Шуберт мил. Он дал зарок не пить в течение некоторого времени вина, дабы теософическим путём влиять на здоровье брата Кошиц. Когда мы пошли гулять, у него закружилась голова от деревенского воздуха. Он пробовал закурить, но это не помогало. Вернувшись, он тайно попросил вина, чтобы прийти в себя, но так, чтобы не видала Марочка, дабы не дискредитировать себя перед дочкой. За обедом я спросил, не хочет ли он воды с сиропом. Он ответил: «Да, дайте жёлтого». Я понял, что он хочет вина, отошёл к шкафчику, налил рюмку вермута и вернулся к столу, держа в одной руке рюмку с вином, а в другой бутылку с жёлтым лимонным сиропом. Я сказал: «Попробуйте сначала просто сироп без воды». Шуберт с наслаждением выпил вермут и сказал: «Очень вкусно». Тогда я налил сироп в его стакан и разбавил водой. Ни Пташка, ни Марочка ничего не заметили. В девять часов они отправились в Париж.
Свободное копирование
