21 июля
Так как «Огненный ангел» порядочно подвинулся за эти дни, Лабунскому надо неделю, чтобы меня догнать, - то решил вернуться к «Увертюре для семнадцати», и сегодня работал над нею. Однако сделал не очень много: не клеилось. Днём обдумывал инструментовку в «Огненном ангеле».
День мой распределяется так: просыпаюсь между 7.30 и 8.00, бужу Лабунского и иду в ванну мыться. Бреюсь ради деревни через день, в зависимости от этого спускаюсь вниз через пятнадцать минут или через полчаса. Пью кофе, отворяю ставни и сажусь заниматься до десяти. В десять часов приносят почту, что перебивает занятия. Если писем немного, то вскоре возобновляю занятия до половины двенадцатого. Затем пускаю Пташку петь, а сам ухожу гулять; иногда беру с собой Святослава в его трёхколёсной коляске, «таси», как он её называет, коверкая английское слово taxi. Иногда ещё чуть-чуть занимаюсь по возвращении с прогулки. Без четверти час завтрак. После завтрака диктую Лабунскому письмо или два, если таковые имеются. Послеполуденные занятия менее интенсивны, чем утренние, т.е. я редко сочиняю днём, хотя иногда что-нибудь доделываю. Зато занимаюсь корректурами, или чиню Симфонию, или обдумываю оркестровку. В четыре часа чай, а в полшестого я иду на большую прогулку километров за пять- шесть, иногда в Champagne, оттуда возвращаюсь в поезде в полвосьмого, к обеду.
Вечером немного играю на рояле (2-й Концерт, 4-я Соната) и пишу дневник, новый, или подгоняю старый, сокращённый. Ложимся в десять.
Свободное копирование
