7 июня
Утром в одиннадцать были с Пташкой у Ротшильда, репетировали перед её выступлением. Пела она хорошо. Когда мы вернулись домой и завтракали, заходил Дукельскпй, жаловался, что у него в отеле украли рубашки, рубашки же у него не какие-нибудь, а из лучшего лондонского магазина. После завтрака заходили с ним в его отель, он объяснялся с хозяйкой, но ничего, разумеется, не добился. Держал он себя барином, безукоризненно: я бы на его месте, конечно, наскандалил и назвал бы всех жуликами. Затем вместе с ним (так как ему нечего было делать) ездили в несколько квартирных агентств, ибо мы с Пташкой решили искать себе немеблированную квартиру, дабы меблировать её и иметь постоянный угол в Париже. Этого особенно хочет Пташка, которой укладывание всего скарба пять раз в год буквально вгоняет в гроб, но найти в Париже немеблированную квартиру непросто.
Вечером концерт Бургина, играет с оркестром три скрипичных концерта, в том числе мой. У него неважный тон и верхи не звучат: раза два он сбивается, но вылезает. Тем не менее успех, хотя меня и не вызывают. Так как мне одному было скучно идти на концерт и, кроме того, был лишний билет, то я по дороге зашёл в клуб, где оказался обедающим Борис Николаевич (да и только ли обедающим?). Он очень обрадовался и отправился со мной. На концерте был ещё Дукельский, который обедал у Кусевицких и приехал с Натальей Константиновной. Неожиданно он очень хвалит мой Концерт, особенно вторую и третью части. Я был уверен, что ему и тем кругам, мнение которых он выражает, этот Концерт нравиться не может.
Получил от Демчинского план «Огненного ангела». Фу ты, наконец-то! Накинулся. Сразу трудно охватить. Есть интересные подробности, но всё же я ждал как-то больше.
Свободное копирование
