Сергей Прокофьев. Дневник - 1931

30   мая

Третий сеанс у А.П. На этот раз она много и в сильных красках рассказывала про Валерия Брюсова. У него тигровый злой рот, но длинные ресницы, которые он любил опускать даже в свои пятьдесят пять лет, с портретами его всегда что-то случалось, их подстерегал злой рок. Некоторые были уничтожены авторами перед самым окончанием. Рената списана с действительно существовавшей и кажется поныне живущей в Париже женщины, в которую Брюсов (Рупрехт) был влюблён и которая в свою очередь была влюблена в своего Генриха. Самое пикантное, что этим Генрихом был... Андрей Белый, которого Брюсов даже вызвал на дуэль. Дуэль эта не состоялась, но я помню, что в ней упоминается в воспоминаниях Белого о Блоке, хотя эта дуэль и перекрыта литературными спорами. Когда Брюсова спросили, правда ли, что он занимался магией и занимался ли он ею для «Огненного ангела», или же «Огненный ангел» зародился как результат занятиями магией, Брюсов ответил, что он занимался магией для магии, а «Огненный ангел» явился некоторым результатом его занятий. Незадолго до смерти Брюсов увлекался одной женщиной и жил с нею. Когда он заболел, её не пустили к нему. Она сидела на скамейке вблизи дома и плаката. Кто-то спросил у умирающего Брюсова, желает ли он её видеть. Брюсов ответил: «К чёрту». Когда он умер, его тело подвергли вскрытию. Была сделана также трепанация черепа. Когда был вынут мозг, то надо было перед закрытием черепной коробки чем-нибудь заполнить голову, но ничего не было под руками. Тогда брали листы газеты «Правда», скатывали их комками и забивали ему в голову. Так он и был похоронен с большевицкой газетой вместо собственных мозгов - отмщение судьбы за его переход в коммунизм, совершённый не по убеждениям, а по расчёту. Какие мрачные легенды обвивают память о Брюсове - как Агриппу Нетесгейского!

Вечером был на Дягилеве, слушали опять «Барбао», впечатление от которого заметно поблекло при повторении. Зато как всегда приятно было услышать «Свадебку». Пуленк, Орик и Риети играли на рояле. Четвёртым должен был быть Дукельский, но он не приехал из Лондона и его заместила Марсель Мейер. Зал опять полон. Когда Пуленк попросил у Дягилева себе место, Дягилев ответил: «Я не понимаю, чего вы хотите; у вас ведь есть же стул перед роялем!» Ответ так великолепен, что Пуленк не знает, сердиться ли или смеяться.