25 мая
Был в издательстве. Долго беседовал с Пайчадзе о всяких музыкальных делах. Он был мил и говорил: «Наша цель - обогащать не издательство, а наших композиторов». Он выгодно отличается от Эберга, который хотя был тоже мил, но, по выражению Черепнина, «с вывертом».
Вечером на Дягилеве. После скандала с сюрреалистами такая бешеная продажа билетов, что тех, кто получил пригласительные билеты, не пускают. Пролезли через артистический вход. Это не трудно. Если останавливают, надо говорить «я из труппы». Если всё-таки не пропускают, то надо говорить «я из дирекции». Тогда обыкновенно пропускают, ибо местные сторожа никогда не знают, кто из труппы и кто из дирекции. Но места у нас не было. Дягилев закричал: «У меня двадцать человек в ложе!» Кохно просто улизнул. Пришлось стоять. Риети, балет которого «Барабао» сегодня в первый раз шёл в Париже, имел места, но уступил их кому-то, получил страпонтен, и теперь снова уступил его Пташке. Она сначала отказывалась (как же, автор!), но потом села, а я с ним стоял в проходе. С появившимся Нувелем, который у Дягилева заведует раздачей пригласительных билетов, я жестоко сцепился, причём с первыми аккордами «Барабао» мы послали друг друга к черту. Музыка милая, простая, приятная, весёленькая, немножко под Россини, как будто теперь не под что-нибудь нельзя сочинять. Мелькают симпатичные темки, другие - довольно случайного характера. Контрапункты ясные, без претензий. Декорации Утрилло, художника, погибшего от бедности и пьянства. Ныне, когда он сошёл с ума, им заинтересовались, и считается элегантным дать вещь в его декорациях. Впрочем, какие декорации! Он более ни на что не способен: взяли его картину и расписали на декорации. Вместе с костюмами это дало красивые, сочные пятна. Хореография «гротескная» (употребляя модное до оскомины слово), со многими нелепыми движениями задом и ногами. Мне не нравится, а публика ржёт.
Свободное копирование
