Сергей Прокофьев. Дневник - 1892

7     апреля

Утром отправился в Ватикан с письмом от академии, чтобы по этому письму получить аудиенцию у папы. Меня встретила швейцарская стража в средневековых костюмах, сделанных, как я узнал позднее, по рисункам Рафаэля, и указала дорогу в канцелярию монсиньора. Там сидело человек двадцать разного народа: монашки, англичане - и мне пришлось прождать с полчаса, пока я попал к столу секретаря, энергичного и любезного монаха. Он спросил, на какой день я желаю аудиенцию, я ответил - на завтра; он сказал: завтра утром мы вам пришлём приглашение. Я поблагодарил и ушёл. Возвращаясь в отель, я услышал, что, пока я сидел в Ватикане, какая-то старая женщина стреляла в Муссолини и отстрелила ему часть носа и что потому весь Рим в волнении. Самое главное: будто эта женщина русская. Вот так и сегодняшний концерт! Или освищут, или бросят чем-нибудь, или ещё хуже - стрельнут: или - отменяй концерт вовсе, а с ним и всё турне по Италии! Настроение было неприятное.

В два часа появились газеты, в них сказано, что национальность стрелявшей не установлена, но, по-видимому, она славянского происхождения. Стало легче, так как прямого указания, что она русская, не было. В пять часов мы отправились на концерт и там от Сан Мартино узнали, что она даже не славянка, а ирландка. Стало совсем приятно, хотя всё же головы публики были заняты не тем, да и народу мало: человек с тысячу, а зал почти на четыре. Концерт прошёл недурно, но Росси меня заглушал. Успех небольшой: вызывали меня один раз, и то, когда я уходил, не проводили меня аплодисментами до двери. Вся программа была составлена глупо, провинциально, вероятно, под силу Росси: «Гебриды» Мендельсона и «Пляски» из «Игоря»[1] - вот так итальянская столица!

В заключение программы я должен был сыграть несколько пьес (3-ю Сонату, «Токкату»), которые были приняты теплее Концерта, но всё же энтузиазма не вызывали: аплодировала группа человек в сто-двести, упорно и долго, но я кланяться не вышел, не желая, чтобы меня опять бросили на полдороге без аплодисментов. В артистической Казелла, Респиги, Риети, с которым я только что познакомился и которому сказал комплимент за Concerto grosso[2], Сан Мартино, Вячеслав Иванов. Я был рад видеть последнего. Уговорились, что мы придём к нему завтра.