19 января
Днём пересекли Солёное Озеро. Погода снежная, серая, холодная; вид у озера пустынный и неприветливый. И только подъезжая к Ogden, картина приняла вдруг акварельный оттенок. Небо прояснилось, озеро сделалось нежно-голубым, снег на горах от заходящего солнца - розовым, а теневые складки гор - тёмно-синими. Зуб вёл себя смирно. Я занимался корректурой Ор.23 (новое издание на четырёх языках), которое получил ещё в декабре, но за которое никак не мог взяться. Корректура - как раз вагонное занятие.
20 января
Мой поезд, по дороге в Kansas City, проходит через Denver, где я оставил Пташку. В Denver поезд прибыл к полудню. Пташка зелёная и замученная: на неё действовала высота Denver'a (1,5 км) и внимание дам, которое выразилось не столько в предоставлении ей тишины и комфорта, сколько в таскании её по завтракам и обедам. И только в последние дни, когда Пташка едва не хлопнулась в обморок, эти развлечения прекратились. Продолжал корректуру.
21 января
Утром Kansas. Нас встретили на вокзале и повезли в отель, где нам уже задержаны две хорошие комнаты, разумеется, на наш счёт, оттого и две. Гонорар платят скромный, а комнаты задерживают дорогие. Haensel переслал из Нью-Йорка пачку европейской почты - очень приятно. Особенно приятно было письмо от Держановского - о необычайных успехах моей музыки в Москве. Затем был интервьюер, и нас возили в автомобиле по городу, который скорее симпатичный, особенно если попасть в него летом. После поездки мы просили нас не беспокоить, и были оставлены одни. Так как прислали пианино, то можно было заниматься. Но настроение в семье было скорее тяжёлым, так как у Пташки не звучал голос. Она чувствовала себя усталой после Денвера, а вообще, кажется, с ноября.
Свободное копирование
